— Хорошо! Можете идти!

Уставший первый секретарь Зеленодарского горкома КПСС Дмитрий Сергеевич Волконогов, вызвав очередную дежурившую служебную «Волгу», с чувством исполненного до конца долга поехал домой праздновать наступающий Новый год. Все! На сегодня хватит!

Хлебом и зрелищем город Зеленодар на праздники был обеспечен.

Нет, все-таки что бы там ни говорили, а все беды и несчастья в нашей стране (кроме, конечно, постоянно неблагоприятных погодных условий) начались с самой обыкновенной рядовой кухарки. И даже не столько с самой кухарки, а с того момента, когда наш Великий Вождь объявил, что у нас каждая кухарка может и должна управлять государством. Отсюда все и пошло наперекосяк и продолжается до сих пор. Кухарка с тех времен стала для государства нужнее, ценнее и важнее, чем какие-то там специалисты–инженеры, экономисты, юристы и всякая другая шушваль умственного труда. А раз принцип «кухарки» у нас был принят за главное направление в политике и экономике, то, соответственно, была принята и оплата труда. Если кухарка самая ценная и нужная, то почему какой-то там министр или академик должен получать зарплату больше ее и иметь квартиру лучше ее?

Уравниловка и приоритет гегемона в оплате за труд поставили у нас в стране с ног на голову многие общечеловеческие понятия и ценности, К чему нас приучили с детства, и к чему мы во многом привыкли и даже сейчас не замечаем. Ну скажите, в какой еще стране (не считая бывших «социалистических») рядовой парикмахер зарабатывает больше врача, а всемирно известный академик проживает в малогабаритном квартире на одной лестничной клетке с золотарем–алкоголиком и стоит в очереди за колбасой после грузчика Сереги? А попробуйте объяснить американцу, почему у нас за час труда уборщица или дворник получает в два раза больше директора? Ведь для того, чтобы это ему понять надо, чтобы этому американцу с детства внушали, что главная у нас — кухарка. Она все может — управлять заводом и государством и еще и борщ варить. А вот директор завода параллельно со своей директорской работой борща сварить не сможет.

Поэтому опять-таки никак не поймет американец, хоть мозги набекрень вывернет, вот такой, например, рассказанный моим мудрым другом адыгом Эмбером Граховым анекдот, который мог родиться только в стране «развитого социализма»: «Два милицейских сержанта, задержав вечером крепко подвыпившего прилично одетого мужчину, узнав от него, что он работает все-таки мясник, может в дальнейшем пригодиться. Но, зайдя в квартиру и увидев вокруг сплошные книжные полки, сержанты усомнились в профессии задержанного и переспросили хозяйку, где работает ее муж. Услышав, что ее супруг всемирно известный ученый, лауреат Нобелевской премии, почетный член многих зарубежных академий, спросили: «А зачем он нам сказал, что он мясник?» — на что хозяйка ответила: «Не обращайте на это внимания! Когда он выпьет, то у него всегда начинается мания величия!»

Раз кухарка у нас все может, то мы выработали новое советское «мышление» — у нас страна абсолютной и полной грамотности, у нас все все–все знают и все все~все умеют. Вы спросите у американца о чем-нибудь, кроме его работы. Ведь он ничего не знает! Он узкий специалист, он знает только свое дело и знает его очень хорошо».'А мы работаем кое-как, зато все знаем. У нас кухарка учит министра, как надо руководить, министерством, слесарь учит врача, как надо лечить, врач учит архитектора, как надо строить, архитектор учит землепашца, как надо пахать. Все всё знают. А вот спррсите кого-либо из этих всезнающих, как он делает свою работу. Получите простой ответ: «Не твое собачье депо!»

Уравниловка отучила нас работать, ведь в стране у нас не зарабатывают, а получают, как пенсию в собесе. Кто хотел бы заработать — не давали, тут же снижали расценки, и сами же рабочие такого ударника «задавливали». А кто не хотел — все равно получи свои сто рублей.

А попробуй директор выгнать с работы прогульщика и пьяницу — ничего не выйдет. Тут на его защиту стеной встанут и суд, и профсоюз — никаких увольнений, корми и воспитывай! И, соответственно, выработалось отношение к труду — как бы поработать поменьше, получить побольше, а еще что-нибудь и утащить с работы., Все равно не выгонят, а будут только воспитывать, если попался, А государство все равно кормить обязано, и все тут. У нас даже при найме на работу не спрашивают, сколько можно заработать, а только один вопрос — а сколько платят?

Вот такой наш «развитой социализм». Вон восточные немцы только менее 50 лет побывали под нашим «социализмом» и уже в работе по западным меркам не тянут, отвыкли. А что тогда говорить о нашем мужике, который еще с Ивана Калиты никогда на себя не работал. Вот и приплыли. Турки уже нас учат работать, Попробовала бригада каменщиков одного из зеленодарских СМУ поработать в турецкой строительной фирме «Пэнка», которая строила один крупный объект в Зеленодаре, так через две недели эта бригада в полном составе вернулась в родное СМУ, заявив начальнику, что если бы они так работали в своем управлении, как вкалывали в «Пэнке», то заработали бы в два раза больше. «Так работайте! Нет, не можем, лучше будем требовать повышения зарплаты.

«Выравниванием /ровня зарплаты работников умственного труда до уровня ниже зарплаты кухарки на много лет угробило наш будущий технический прогресс, Откуда у нас сейчас возьмутся новые ученые, конструкторы, изобретатели, если сегодняшний толковый выпускник–десятиклассник не идет в технический вуз потому, что знает, что по окончании станет инженером и будет зарабатывать коммерцию.

А теперь давайте посмотрим, что у нас при «развитом социализме» и управлении страной кухарками было самое ценное? Вы, конечно, скажете — человек! У нас и главный лозунг был: «Все во имя человека, все для блага человека!» Но попробуйте объяснить какому-нибудь шведу или канадцу, почему наша Партия, а следовательно, и государство, установила такой порядок, при котором в одном и том же колхозе или совхозе зарплата ветеринарного врача намного больше, чем врача человеческого? Ну, понятно, с одной стороны, вы можете сказать, что коровьему врачу работать вроде бы труднее — ведь скотина не скажет, что и где у нее болит. Но, с другой стороны, ветеринару и лечить гораздо проще, потому что у нас основной метод коровьего лечения: «Дорезать!» Поэтому швед все равно сделает вывод, что если государство считает, что коровьему врачу необходимо платить за его труд больше, чем врачу человечьему, то несмотря ни на какие великие лозунги в таком государстве коровья жизнь ценится значительно выше жизни человеческой.