Шрифт:
Все понятно, наша славная медицинская работница с куда большей охотой напоила бы раненого болеусиливающим.
– Он не сможет выпить – без сознания же…
– У меня – выпьет.
– Подвожу итоги. Изрубить нельзя, будет слишком много крови, ее найдут. Сжечь – потребуется слишком много дров, их заготавливать нужно. Топить просто негде, река далеко. Отвар – единственный наш вариант. Ира, действуй.
Целительница оказалась права. Ложка отвара была выпита почти без трудностей. Взгляд пленного прояснился – видимо, в лекарство был добавлен стимулятор.
– Какие еще силы находятся под командованием хозяина?
– Десяток охраны. Не маги. Хорошие воины. Магов нет. Он не терпит рядом магов. Меня – и то с трудом. Защитных амулетов много. Всех не знаю.
– Вы бакалавр?
– Так и не стал. Этим он и поманил. Обещал содействие на экзамене и деньги на обучение.
Старо. Морковка перед носом ослика.
Тарек снова встревает:
– Кто еще выполнял разведывательные и контрразведывательные функции у Шхарат-ана?
Вот всем вопросам вопрос. Нет, мне еще учиться и учиться у этого ветерана.
– Никто. Я один. Такого, как я, – мимолетная злорадная усмешка, – он еще не скоро найдет. Он хороший маг, но думать не умеет. Не знает, что есть у него во владениях. И не узнает. Хорошие кристаллы. И вы не узнаете.
Последние слова пленный выплюнул вместе с кровью. Ноги слабо двинулись и застыли. А на лице застыла слегка презрительная гримаса шахматиста, увидевшего в безнадежном положении этюдный путь к ничьей.
Могилу рыть не стали – очень уж почва была каменистая. Просто оттащили тело в распадок и завалили камнями.
Разумеется, мы забрали амулеты и деньги – последних было совсем не так и много. А вот среди амулетов один привлек мое внимание. Он был с гранатом.
Похоже, на сегодня мы исчерпали запас приключений. Ничуть этому не огорчаюсь. И без того все мы устали. Все, разборы полетов, поиски, выявление и наказание отложим на завтра. Впрочем, нет. Ирине дать задание: передать Сарату, чтобы подобрал дом подальше, где он и будет хранить свой настоящий усилитель.
Глава 20
Утро – оно всегда вечера мудренее. Вот с утра и начнем мудрый и проницательный разбор полетов.
– Так, команда. Все по лавкам, слушаем внимательно. Вчерашнее боестолкновение в целом закончено в нашу пользу. Но это не по причине наших знаний и умений. – Я хотел употребить выражение «всеогромная крутость», но не знал, как перевести. – Единственными членами нашей команды, кто достоверно не сделал ни единой ошибки, были лошади. Разберем по порядку возрастания вины. Сарат-ир!
– Слушаю, командир!
Однако, парниша кое-что усвоил из армейских порядков. Уже неплохо, но говорить об этом пока не будем.
– С учетом своего нового статуса мог бы поактивнее участвовать в планах. Отныне на тебе повышенная ответственность именно в магической части, поскольку из нас ты самый знающий. Однако недостаток инициативы – это то, за что можно получить лишь не более замечания. С тобой все.
Кажется, он ожидал большего разноса. Так и слышу его мысленный вздох облегчения: «Пронесло!»
– Тарек-ит!
– Слушаю, командир!
Вот этот верно знает, что есть армейская дисциплина. Хотя, судя по послужному списку, придерживается ее не всегда.
– Недостаток инициативы в планировании. Мог взять стрельбу на себя – тогда мы получили бы полноценного «языка», а не смертельно раненного. Вместе с тем благодарность за наблюдательность – заметил слежку.
Кажется, я чего-то сказал не вполне то. Упустил чего, что ли? Но исправлять сейчас не будем.
– Ирина-ма!
– Слушаю…
До полного понимания устава ей еще как через Атлантику в корыте. А есть ли здесь Атлантический океан?
– Тебе было приказано сидеть в двуколке и не вылезать оттуда?
– Я целительница. Мое место среди раненых и пострадавших.
Смотри-ка, а у девчонки свое мнение имеется! Ну, это мы пресечем.
– Ты не только и не столько целительница, – добавляю жесткости в голос. – В первую очередь ты хранительница наших секретов, которые ни в коем случае не должны попасть к противнику. Именно из этих соображений ты получила приказ. А ты ему не подчинилась.
– Я оказалась на месте и оказала вам помощь при допросе, – глаза полны слез, но все еще хорохорится. – И потом, я сначала увидела, что он смертельно ранен, а вы двое целы, и уж после побежала.