А мама, забыв про телевизор, всё сидела на табуретке и смотрела на дивного, умного, говорящего пса, свернувшегося колечком на коврике у двери. И не могла этому поверить.

На следующий день ребята встретились на площади Совершеннолетия рано утром. Солнце ещё только поднималось над городом, постепенно оттесняя утреннюю сырость и туман на болота и озёра. День обещал быть тихим и жарким.

– Шарик, доложи обстановку, – скомандовал Сашка. – Где сейчас Коомба? И как он себя чувствует?

Шарик флегматично окропил фонарный столб, тявкнул на выглянувшую из-за газетного киоска кошку и важно подошёл к ребятам.

– Извините, инстинкт. Мой друг Коомба находится в тёмном сыром помещении. Ему очень плохо. Он так ослаб в темноте, что едва может шевелиться.

– А где он находится? Он может это тебе сказать?

– Он говорит мне, что не знает. Его в темноте привезли на окраину города и бросили в каком-то гараже в подвал. Он очень слаб.

– Да, ему необходимо солнце, – сказал Паша.

– И поскорее, – пробормотал Сашка.

– Но мы не знаем, где он находится, – с досадой воскликнула Марина.

– Вот это и скверно, – согласился Паша.

– Ребята, а что, если Ахмед спрятал Коомбу в тот же гараж, где и мы томились в прошлом году? – предположила Марина.

– Так мы его разрушили, – заметил Паша.

– Что для Ахмеда стоит восстановить гараж из развалин? – парировала Марина.

– Это для него слишком рискованно, – заметил Сашка.

– А чем он рискует? – спросил Паша.

– Так мы же знаем, где этот гараж.

– Ну и что? – парировал Паша. – Можно подумать, что Ахмед нас всерьёз опасается. Он использовал нас даже в качестве узников совершенно спокойно, без особой опаски.

– Вот это его грубая ошибка, – усмехнулся Сашка. – Я думаю, что нам надо проверить тот самый гараж.

– Да, ребята, я тоже так думаю, – согласилась Марина.

– Согласен, – присоединился к друзьям Паша, – к тому же, больше у нас нет никаких вариантов.

– Шарик, спроси у Коомбы, что он слышит в своём тёмном убежище? – обратился Паша к Шарику, беспечно занятому ловлей блох в своём хвосте.

– Он сказал, что часто слышит громкий звук автомобильных моторов, идущих на подъём. Но вскоре звук прекращается, словно автомашины заканчивают подъём.

– Возле того гаража, вы помните, находился длительный, крутой подъём на объездной дороге. Похоже, что мы недалеки от истины.

– Значит, вперёд, – скомандовала Марина, и ребята решительно двинулись на остановку автобуса.

Доехав на четвёртом номере до конца, они продолжили путь далее пешком. Впереди отважной тройки лёгким прогулочным шагом семенил Шарик, не оставляющий без внимания ни один придорожный столб. На подходе к гаражу, послужившему почти год тому назад им постылой тюрьмой, ребята для осторожности сбавили шаг, а затем и вовсе присели за кустами у дороги, чтобы обсудить ситуацию.

– Наверняка Ахмед оставил у гаража охрану, – предположил Паша.

– Очевидно, это кто-то из его дебильных помощников, – поддержала друга Марина.

– И самое скверное в том, что они нас всех знают в лицо, – заключил Сашка. – Поэтому нам никак нельзя попадаться им на глаза.

– Но нам надо как-то пробраться к гаражу, выяснить, там ли Коомба.

– Значит, на разведку пойдёт тот, кого никто из бандитов не знает, – сказал Паша.

– Это кто же? – удивились друзья.

Паша усмехнулся, почесал Шарику за ушами, отчего тот замер и блаженно закрыл глаза.

– На разведку отправится Шарик, – сказал Паша. – Его бандиты не знают. А Ахмед если и заметит, то не придаст этому значения. Мало ли похожих собак шляется по городу.

– А вот этого не надо, – обиделся Шарик. – Я яркая и неординарная личность.

– Никто в этом и не сомневается, – улыбнулся Паша и потрепал пса за шею. – Но бандитов надо перехитрить. Шарик, ты пробеги с громким лаем мимо вон того углового гаража, будто гонишься за кем-то. А затем спроси у Коомбы, слышал ли он твой лай. Если слышал, значит, мы нашли его, и будем думать, что нам делать дальше. Конечно, обрати внимание, закрыт ли гараж, и есть ли возле него кто-либо.

Шарик вильнул хвостом, пробормотал: – Слушаюсь, командир, – и скрылся за кустами. Через несколько минут ребята услышали его отчаянный лай, чьи-то крики, ругательства. Затем в кустах с другой стороны от ребят зашуршала трава, и перед ними возник запыхавшийся лохматый друг. Язык его висел до земли, но на морде было написано удовольствие.

– Шарик, рассказывай, как прошла операция, – кинулись к нему ребята.

Шарик прилёг на траву, явно рисуясь перед друзьями, помахал хвостом и приступил к рассказу.