– Странно. Как же можно представить себе нечто бесформенное, и в тоже время, существующее и всеобъемлющее?
– удивился я.

– Можно, - спокойно сказал Хо и глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду.
– Представь себе тысячу лотосов, которые расцвели и заблагоухали в единый миг все сразу. Представь себе тысячу солнц, которые вспыхнули на небе в единый миг... Разве запах и свет имеют форму? Но они существуют и проникают в каждый атом Вселенной! Так и Великая Матерь Мира пронизывает нас своим светом и наполняет благоуханием лотоса.

– Свет и запах действительно бесформенны, - согласился я, - но даже слова "Матерь Мира" уже предполагают какую-то форму!

– Что ж, ты опять прав. Но послушай меня внимательно. Солнце и луна - ее глаза, звезды - ее одежды, зеленая земля - кайма на них. Она - это цвет закатного неба и цвет крови. Она - это белые снега на вершинах гор. Она везде: и в смехе женщины, и в ярости воина, и в языках пламени, и в плеске воды... Теперь ты понимаешь, как она выглядит?

Я задумался. Посмотрел на него.

– Как Вселенная?

– Как Вселенная!
– кивнул Хо.
– Она в проявленном и не проявленном, во множестве форм, которые создаются в Космосе. И боги, и люди живут и действуют по ее воле, пронизанные ее энергией. Весь мир для нее, как кукольный театр. Волшебными пальцами она дергает за невидимые нити наших желаний, страстей и чувств. И мы, как куклы, покорны этим всемогущим пальцам. Весь мир, вся Вселенная - это лишь игра Великой Матери, и нет во всем Космосе ничего более великого, нежели она. Там, где она появляется, торжествует справедливость и добро побеждает зло. Тем, кто ее почитает и молится ей, она дарует победу и исполнение желаний.

Хо замолчал. Мне, человеку выросшему на Земле свободной от угнетения, предрассудков и религий уже не одно столетие, было трудно понять философию столь религиозного человека, человека так глубоко верящего в свои убеждения относительно устройства мира, как Хо. И все-таки я проникся воодушевлением и страстной верой в доброго бога, которые исходили от него. Спросил:

– И что же вы просили у нее?

– Чтобы она даровала нам победу над злом!
– твердо ответил он.

Микрофоны прослушивания снова донесли до нас возбужденные голоса, звуки торопливых шагов по каменным ступеням лестниц: в доме царило какое-то оживление. Это заставило меня вернуться к окулярам перископа. Я увидел, как к воротам виллы подъехал еще один магнитор - крытый, вороненый, с затемненными стеклами окон. Интересно, кто бы это мог быть? Я подправил настройку резкости.

На этот раз ворота открылись с еще большей поспешностью, чем перед юной хозяйкой. Неторопливо и чинно магнитор въехал в них и остановился на лужайке перед домом. Передняя дверца распахнулась, и столь же чинно из нее вылез Наока, - улыбающийся, лоснящийся, в отличном темном костюме. Он остановился, разминая затекшие ноги и осматривая свое шикарное жилище, с видом человека только что вернувшегося из увлекательного путешествия. Вслед за ним из машины вылезли два телохранителя.

Я не верил своим глазам. Услышал какой-то шум, чьи-то радостные крики, и тотчас же из распахнувшейся стеклянной двери выбежала Викки - сияющая, радостная, в белом купальном халатике. С криком "Папа!!!" она с разбегу бросилась на шею Наоке. Он обнял ее - нежно и в тоже время с какой-то снисходительной покровительственностью. Некоторое время они о чем-то тихо беседовали, затем направились к дому, и я услышал в наушниках их разговор.

– Я так рада, что ты вернулся!
– возбужденно улыбаясь, щебетала Викки.
– Представляешь, какая тут скука? Где же ты был? Я несколько раз пыталась связаться с тобой по визиофону, но все напрасно! В столице никто ничего не знает. Я билась здесь, как птица в клетке! Даже стала немного волноваться за тебя, но Чен успокоил меня. Он сказал, что у тебя какие-то важные дела.

– Пустое!
– небрежно бросил Наока, беря ее под руку.
– Меня не было в столице. Ездил по делам на Южный материк. Ты же знаешь, что у нас есть несколько старых приисков, а управлять людьми в наше время так сложно! Все жадны и невозможно ленивы. Только и думают, что о своей революции! Любой готов предать тебя ради мелочной выгоды, или просто, чтобы остаться живым...

– Ты расстроен?
– Викки сочувственно и нежно заглянула ему в глаза.

– Нет. Просто немного устал с дороги. Идем в дом!

– Да, конечно! Теперь я тебя никуда не отпущу!

Она прижалась щекой к его плечу. Они поднялись по ступеням лестницы и скрылись за стеклянными дверьми в глубине дома.

– Что за черт?

Я отодвинулся от перископа, отер рукавом вспотевший лоб.

– Что? Что-нибудь случилось?
– встревожился Хо.

– Там Наока!

Я посмотрел на него немного ошалело.

– Как?

Хо быстро придвинул к себе перископ, следя за удаляющимися фигурами, словно, для контраста одетыми в белое и черное.

– Действительно, это он... Но ведь ты говорил, что Наока арестован?
– Он вопросительно посмотрел на меня.

– Сам ничего не понимаю!

Я пытался осознать происходящее и не мог. Каким образом Наока оказался на своей вилле, на свободе? Почему у него такой вид, словно он сидел не в кутузке, а отдыхал на курорте? Неужели Ен не сдержал своего обещания и отпустил его? Сколько усилий впустую, и ради чего?! Или же Наока бежал?.. Нет, нужно срочно ехать к Ену и во всем разобраться!