Бегло взглянув на него, Хо снова поймал меня цепким взглядом.

– Такой ерунды люди Наоки могут наделать сколько угодно! Еще в мою бытность это не представляло особой сложности.

Я окончательно растерялся. Посмотрел на Юли, ища поддержки, но она была настолько напугана видом карабина в руках Хо, что не могла произнести ни слова.

– Чем же мне доказать вам, что я - это я?!

– Я не верю вам! Не верю, потому что вы пришли незваными гостями. Кулак честный человек, и был мне другом, но он не так молод и здоров, и пытками можно было заставить его выдать потайную тропу. Я знаю, что люди Наоки идут за мной попятам, и ты вряд ли пришел один. Но ты вестник моей смерти, и ты умрешь первым!

– Максим!!!
– не помня себя от страха, вскричала Юли.

Я понял, что еще мгновение, и тяжелая литая пуля разорвет мне грудь, пробьет навылет сердце. Собрав все свое мужество, я прокричал:

– Послушайте, наконец! Если бы я хотел убить вас, то сделал бы это еще там, на тропе! Какой смысл мне было тащиться сюда, рискуя жизнью моей жены? Неужели страх затмил ваш разум настолько, что вы не в состоянии понять таких простых вещей?!

Яростный блеск в глазах Хо медленно потух. Ствол карабина немного опустился, и я облегченно вздохнул. Почувствовал, как от напряжения дрожат мои колени.

– Может это и так, - недоверчиво произнес старик, - но откуда мне знать, что все сказанное тобой - правда? Даже твое имя звучит для меня странно!

– Все верно. Это потому, что мы с женой не гивейцы. Мы прилетели сюда с Земли, чтобы помогать вашему народу.

На этот раз мои слова произвели на него, казалось, большее впечатление.

– С Земли?..

Он недоверчиво покосился на меня.

– Что ж, ты мне показался странным еще тогда, в лесу... Но новой власти я доверяю не больше, чем Наоке!

– И все же, Наока причинил вам гораздо больше зла, нежели народная власть, - заметил я.

– Откуда тебе это знать? Тебе, человеку Земли, для которого все здесь чужое: и люди, и небо, и трава, и солнце. Даже воздух чужой!

– Вы не правы в главном. В нас с вами течет одна кровь. Вы, как и я, сын Земли, и не пытайтесь убедить меня в обратном!

– Я родился на этой земле, и всегда считал себя гивейцем, - недовольно проворчал он.

– И, тем не менее, мне известно о вас и о вашей семье гораздо больше, чем вам самому!

– Вот как?
– его пристальный черный взор впился в меня.
– Интересно, как такое может быть?

– Если вы позволите мне, я, конечно, объясню все?

Я спокойно выдержал его взгляд. Наконец, он опустил карабин, знаком предложил нам сесть.

Юли буквально рухнула на край покрытого шкурой ложа. Я сел рядом на металлический ящик, не сводя глаз с жены. Вид у нее был изможденный. Долгая дорога по лесу, а затем по раскаленным камням, под палящим солнцем, пагубно подействовала на нее. Необычно сосредоточенная, она сидела, устало, глядя перед собой, даже не пытаясь улыбнуться. Я взглянул на Хо. Он смотрел на меня, хмуря густые брови.

– Мне известно, что вы хорошо знали Наоку, - начал я.

– Откуда?

– От Кулака. Он рассказал мне вашу историю.

Хо помолчал. Затем сказал, как бы в раздумье:

– Странно... Кулак человек скрытный... Если он что-то рассказал тебе, значит поверил?

Он посмотрел на меня, словно, ища ответа на свой вопрос.

– Возможно, - пожал я плечами.

Пальцы Хо, похожие на узловатые корни, нервно сжимали и разжимали цевье карабина, лежавшего у него на коленях. После долгого раздумья, он спросил:

– Зачем тебе Наока?

– Он преступник, и должен быть наказан по закону! Но неоспоримых доказательств у меня нет.

– По закону?

Мне показалось, что Хо усмехнулся.

– И ты рассчитываешь получить эти доказательства от меня?
– он внимательно посмотрел мне в лицо.

– Просто мне посоветовали обратиться именно к вам.

– Кто посоветовал?
– в его глазах снова появилась подозрительность.

– Человек по имени Чен-Джу.

– Не знаю такого.

– Я тоже виделся с ним лишь однажды, в одном из притонов Шэнь-Цян, которые тайно содержит Наока.

– А сам ты, что делал в этом притоне?

– Мы проводили там облаву.

Интерес, разгоревшийся было в глазах Хо, быстро угас. Помолчав, он сказал:

– Действительно, я когда-то работал управляющим на одном из заводов Наоки, но с тех пор прошло много лет, и о его теперешних делах мне ничего не известно. Боюсь, я не смогу тебе помочь.

– А вам известно, как погиб ваш сын?

Мой вопрос заставил его вздрогнуть. Он быстро взглянул на меня.

– Мой сын разбился на гравиплане восемнадцать лет назад.