— Надо возвращаться на пост. Оставишь плащ внизу, в комнате стражи?

Уинетт кивнула. Какое-то время она смотрела, как он удаляется широким шагом. Он верил в Кедрина, просто и искренне. Уинетт не сомневалась: спроси она его мнение, этот воин без колебаний посоветовал бы ей ехать с Кедрином в Эстреван — да еще добавил бы, что это ее долг.

Но так ли это на самом деле? Разве верность Служению — не самый главный ее долг?

Но тогда Кедрин ставит под угрозу служение этому долгу.

А может быть, Госпожа испытывает ее? Нет сомнения: если бы она верила так сильно, как должна верить Сестра, у нее хватило бы воли противиться искушению. Хватило бы воли придти к нему, как предложила Бетани и, исполнившись верой, сообщить свое решение.

Или это все-таки станет источником новых страданий?

Нет, Госпожа не даст ей ответа ни голосом ветра или реки, ни устами случайного встречного. Решение — в ней самой, и нигде больше. Уинетт снова охватили сомнения. Хватит ли ей силы? Плотно закутавшись в плащ, молодая женщина подняла воротник, словно боялась, что ее узнают, и торопливо зашагала вниз по лестнице. Колебания стали невыносимыми. Значит, остается лишь молить Госпожу, чтобы Она указала путь. После коротких раздумий Уинетт вышла во двор и направилась к молельне.

Она проходила под аркой, когда человек, до сих пор стоявший в тени строения, шагнул вперед и преградил ей путь. Хаттим Сетийян… Плечи правителя украшал роскошный соболий плащ. Гладкий ворс с серебряными кончиками заиграл при свете факелов, освещавших колоннаду, и в ухе галичанина сверкнула простая серьга. Южанин церемонно поклонился и растянул губы в улыбке.

— Сестра Уинетт… кажется, Вас что-то тревожит?

— Благодарю, правитель Хаттим, — ответила она, надеясь, что сможет быстро закончить разговор. Галичанин ей не нравился, хотя она делала все, чтобы скрыть свою неприязнь.

— Без сомнения, вы размышляете о поездке в Эстреван…

Он не сделал никакого движения, чтобы уступить ей дорогу. Правитель Усть-Галича был явно настроен поговорить.

— … в обществе нашего юного героя.

— Неужели ты научился читать мысли? — спросила Сестра и услышала в собственном голосе раздражение.

Похоже, Хаттим не обратил на это внимания. Все еще улыбаясь, он запустил руку под воротник плаща и почесал шею.

— Нет, Сестра, пока еще нет. Я задаю вопрос из чистого любопытства.

Уинетт вгляделась в его лицо. Ей показалось, что глаза правителя отливают краснотой, словно у человека, который перебрал хмельного. Но голос, движения… Нет, он вовсе не пьян. Возможно, это просто был отсвет от факелов.

— Я в нерешительности, — честно ответила она.

— Я вижу.

Голос Хаттима прозвучал чуть задумчиво, словно галичанин надеялся на более обстоятельный ответ. Когда его рука показалась из-под плаща, Уинетт заметила на его пальцах след крови.

— Ты ранен?

— Нет! — со странной поспешностью ответил Хаттим. Он поглядел на свои пальцы и торопливо вытер их о край плаща. — Укусы блох. Не более того. Наверно, это наши лесные друзья оставили подарочек.

— Может, мне полечить…

— Нет! — галичанин даже не дал ей договорить. — Благодарю Вас, ничего страшного. Со временем заживет.

— У меня есть лекарства, которые облегчают зуд, — Уинетт чувствовала, что говорит это лишь из чувства долга. Взгляд правителя вызывал у нее неприятное чувство. Хаттим успокоительно поднял ладонь, покачал головой и приторно улыбнулся.

— Уверяю вас, Сестра, я совершенно здоров. Укусы заживут сами. Не стоит тратить время из-за таких пустяков.

— Как хочешь, — согласилась Уинетт. — Но, если ты передумаешь, любая из наших Сестер тебе поможет.

Галичанин отвесил поклон — слишком глубокий и оттого выглядевший насмешкой. Выпрямляясь, он чуть запрокинул голову, воротник плаща распахнулся, и Уинетт увидела, что его шея буквально испещрена точками, действительно похожими на следы блошиных укусов. Пустяк, не стоящий внимания? Хаттим Сетийян явно не был склонен терпеливо переносить страдания, да еще с таким беззаботным видом. Но при этом он отказался от помощи… Уинетт решила не заострять на этом внимание. Последнее, о чем она подумала — это о том, что никто больше не жаловался на паразитов.

— Куда вы направляетесь? — спросил галичанин, поправляя ворот плаща и снова закрывая шею.

— В молельню, — не думая, ответила Уинетт.

— Как я понимаю, помолиться своей Госпоже.

Уинетт кивнула. Хаттим удивлял ее все больше. «Своей»? Или каждый житель Королевств не почитал Госпожу?

— Именно так, правитель Хаттим.

— Думаете, Она даст ответ, который вы ищете?

— Я верю, что Она ответит, — Уинетт шагнула вперед, надеясь, что он посторонится.

— То, что Вы хотите услышать?