Галичане подтягивали силы, и вскоре превосходство было на их стороне. Ударом меча Бедир повалил одного, рассек лицо другому, потом отскочил, и его клинок почти по рукоять ушел в живот противнику. Оглядываться было некогда. Оставалось только надеяться, что Ирлу по-прежнему плотно окружают воины Ярла, и она невредима. Ну что же… Он отбил выпад короткого галичского меча и ударом в челюсть отбросил южанина в сторону. Еще недавно эти люди сражались с ним плечом к плечу… но он не думал об этом, чувствуя, как просыпается забытый боевой задор. Еще удар… кончик клинка рассек бедро противника, тупо проскрипел о кость. И тут острая боль хлестнула по плечу. Бедир успел развернуться, но на рассеченных краях его кожаной куртки выступила кровь. Продолжая разворот, он отбил еще один удар, потом его клинок описал широкую дугу и рассек горло стоявшему сзади воину. Рядом волчком крутился Ярл. Коренастое тело пожилого кешита неожиданно оказалось гибким, как лоза. Сабля в его руке то и дело превращалась в огромный серебряный веер, который на миг складывался, столкнувшись с преградой. Возраст не был помехой правителю Кеша — равно как Коррадону не мешала молодость. Защищенный лучше своих старших товарищей, он с ревом ломился вперед, прорубаясь сквозь толпу южан.

Гнев и уверенность в правоте придавали сил. Однако когда беглецы собрались в соседнем помещении, заперев за собой дверь, стало ясно, что каждый шаг давался дорогой ценой. Численное преимущество галичан было очевидно, к тому же они оказались превосходно вооружены. Однако Ирла и Арлинне были невредимы, и Бедир вздохнул с облегчением. Впрочем, вряд ли какая-нибудь сила могла пробиться сквозь кольцо кешских воинов. Только сейчас правитель Тамура почувствовал, что рана на плече пульсирует, рукав напитался кровью и потемнел. У Ярла была лишь оцарапана щека, но на правую ногу ему приходилось наступать с осторожностью. Броня Коррадона словно побывала под молотом, но все еще надежно защищала капитана. Большинство уцелевших воинов получили в этом бою отметины. Следующая дверь вела во двор. Бедир окинул взглядом оставшихся. Хватит ли бойцов, чтобы пробиться к гавани? Неважно. Другого выбора нет.

Передышка оказалась короткой. Со двора ворвались галичане. Бедир крикнул своим воинам держаться плотнее и прорываться наружу.

И тут ряды южан расступились, и появился Хаттим Сетийян, а рядом с ним — Эшривель. Узурпатор был облачен в парадное королевское одеяние, пурпурное с золотом, на груди сверкал медальон с трехзубой короной Андурела. Темно-синее траурное платье принцессы делало ее лицо еще более бледным, под глазами залегли тени, ресницы слиплись от слез. Плотная вуаль полностью скрывала волосы. Она вцепилась в плечо Хаттима, словно была готова вот-вот упасть.

— Бросьте оружие! — крикнул Хаттим. — Вы осмелились выступать против своего Государя?

— Отступник! — выплюнул Ярл.

— Ты обманываешь себя и других! — Бедир повысил голос, чтобы слышали все. — Государь Дарр убит при помощи колдовства, и ты не имеешь права на корону. Ты не государь, Хаттим!

— Предатели!

Хаттим не сомневался: для всех королевский медальон и корона Андурела были священны. И многих, если не всех, эти знаки заставляли подчиняться искренне и не задумываясь.

— Вы сами вынесли себе приговор! Государь Дарр объявил меня наследником. Но Дарр мертв. И теперь Государь — я!

— Эшривель, — крикнул Бедир. — Ты же дочь Дарра! Неужели ты согласна с этим святотатством?

Принцесса вздрогнула и выпрямилась.

— Хаттим Сетийян, мой супруг и господин — король Андурела и правитель Трех Королевств, — отчеканила она. — Такова была воля моего покойного отца.

— Твой отец убит при помощи колдовства, — жестко произнес Бедир, — а Сестрам запрещено осматривать его труп — чтобы это скрыть. Твой муж запер их в Училище — зачем? Что ему скрывать? Что такого они могут узнать? Чего он боится?

— Мой супруг Хаттим — Государь по праву, — повторила королева. Казалось, она не задумываясь повторяет затверженную фразу. Что с ней? Потеряла рассудок от горя? Или одурманена? Бедир почувствовал, что надежда тает.

— Вы слышали? — Хаттим возвысил голос, обращаясь ко всем и каждому. — Дочь самого Дарра отрицает эти грязные обвинения. Эти предатели действуют из зависти и честолюбия! Они ставят под сомнение законность моих прав!

— Король умер! — крикнул кто-то, и Бедиру показалось, что он узнал Мейаса Селеруну. — Да здравствует король!

— Да здравствует король! — эхом отозвался другой голос. — Да здравствует Государь Хаттим!

Крик подхватили все воины. Гвардейцы недоуменно переглянулись.

— Мы пропали, — шепнул Ярл. — Продадим себя подороже!

— Я мог бы казнить вас как простых разбойников, — великодушно объявил Хаттим, — но не хочу этого. Бросьте оружие и сдавайтесь. Обещаю вам справедливый суд.

— На кривых весах, — тихо отозвался Бедир. — Попробуем пробиться к выходу. Если это удастся, бежим к воротам. Ирла, держись ближе ко мне!

Ирла кивнула и подобрала юбки. Арлинне извлекла из складок платья маленький кинжал, похожий на коготь. Ее лицо побледнело, то ли от ярости, то ли от страха.

— В последний раз предлагаю — сдавайтесь! — крикнул Хаттим. — Что за безумие на вас нашло, обсудим позже. Но если вы попытаетесь сопротивляться, вы сами себя приговорите.

— Он обвиняет нас в том, в чем виновен сам, — пробормотала Ирла.

— Он всегда был коварен, — отозвался Бедир, — но я не подозревал, что он способен на такое.