— Какая ты красивая, — сказал он.

— Ты тоже… — казалось, слова не были связаны с движением ее губ, которые ласкали воздух — и сами ждали ласки. — Но я это знала.

Кедрин вопросительно улыбнулся, но его глаза уже ласкали ее тело.

— Разве ты не помнишь? — Уинетт фыркнула. — Когда ты лежал раненый в Высокой Крепости, в больнице? И я застала тебя раздетым?

Кедрин рассмеялся и снова сжал ее в объятиях.

— Я не думал тогда, что все так случится, — он зарылся лицом в ее волосы. — Но, наверно, я тоже полюбил тебя… именно тогда. Как только увидел.

— Я тоже… только я не знала, что люблю тебя, — их губы на мгновение соприкоснулись. — И не догадывалась, что так сильно.

— Ты ни о чем не сожалеешь? — спросил он. Окружающий мир все более громогласно напоминал о себе.

— Ни о чем. Что бы я ни потеряла, я приобрела больше. Я это поняла, когда мы стояли перед Борсом.

— Хвала Госпоже, — пылко произнес юноша.

— Воистину… хвала Госпоже.

Они оделись и вышли. Корд и Тепшен уже завтракали. Только сейчас влюбленные ощутили запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Корд повернул к ним растрепанную голову.

— Вы хорошо… спали?

В его словах Кедрину почудился недвусмысленный намек. Юноша почувствовал, что заливается краской, и от смущения покраснел еще больше.

— Да… спасибо.

Улан расхохотался. Кедрин взглянул на Уинетт и увидел, что она тоже зарделась, но на ее лице по-прежнему сияла улыбка.

— Благодарю, — с достоинством произнесла она, породив новый взрыв хохота, — прекрасно.

Тепшен Лал, как всегда, бесстрастный, поднялся и отвесил вежливый поклон.

— Вы голодны? — осведомился он, указывая на свободные стулья.

— Как волки.

Кедрин засмеялся — просто потому, что чувствовал себя счастливым.

День выдался великолепный. Казалось, солнце заглядывает сквозь неплотно закрытый полог, чтобы благословить их. Ветер развернул в ослепительном лазурном небе огромные белые стяги перистых облаков. Морозный воздух хрустел, сдобренный запахами пищи и дыма — и в этом было что-то, напоминающее о возвращении домой после долгого странствия. Влюбленных больше не смущал ни громовой хохот Корда, ни тонкая улыбка Тепшена… Они знали: все одобряют их и разделяют их счастье.

— Что дальше? — спросил Корд, не утруждая себя церемониями. — Вы остаетесь здесь — или возвращаетесь в Королевства?

— Возвращаемся, — Кедрин покосился на Уинетт, прося взглядом поддержки.

— Это необходимо, — проговорила она. — Мы должны исполнить свой долг.

Улыбка Корда погасла. Их цели не были для него секретом. Улан не ладил с шаманами, но ему не хотелось обижать бога, который правил Белтреваном.

— Ты пойдешь против Посланца, — Улан по-прежнему говорил по-тамурски, но гортанный акцент, казалось, стал сильнее.

— Это необходимо, — повторил Кедрин. — Это наш долг.

— В этом я тебе не помощник, — отозвался Корд. — Ты укрепил мою власть. Спасибо тебе за это. Но я не могу посылать своих людей против Эшера.

— Я бы никогда тебя об этом не попросил, — твердо произнес Кедрин. — Я прошу только соблюдать договор, который мы заключили. Поддерживать мир.

— Непременно, — ответил Улан. — Мои гехримы проведут тебя к Высокой Крепости, к самым воротам. Когда выезжаешь?

Кедрин переглянулся со своими спутниками.

— Сегодня.

— Да будет так, — Корд кивнул. — Я дам тебе еды в дорогу.

— Благодарю тебя.

Этот разговор удивил Кедрина. Какой крепкой оказывается дружба, когда люди говорят друг с другом открыто!

Покидая место Сбора, Кедрин и его спутники снова оказались в центре внимания. Казалось, все племя покинуло жилища. Корд ехал чуть впереди, и Кедрин узнал одну из лошадей, подаренных во время мирных переговоров. Тепшен замыкал процессию, а по бокам шествовали вооруженные гехримы в тяжелых мехах: на время пребывания в Белтреване хеф-Аладору полагалась подобающая охрана. Издали доносился грохот трещоток и заунывные свистящие переливы. Корд объяснил, что шаманы творят обряд, чтобы обеспечить безопасный путь. Возможно, Улан укрепил свои позиции, но не за счет шаманов: оказав помощь Кедрину, они явно приобрели уважение Дротта.

На краю оврага, который проходил по границе становища, Корд натянул повод и остановил коня.

— Поезжайте смело. Пусть ваша богиня хранит вас. Чтобы ни случилось, Корд, Улан Дротта — ваш друг. И… — он моргнул покрасневшими глазами, — не забудь о тех лошадях, которые ты обещал.

— Не забуду, — твердо ответил Кедрин.

— И береги свою женщину. Это твоя удача.

— Конечно. Прощай, Корд. Прощай, друг мой.

Улан поднял руку. Гехримы выехали вперед, и маленький отряд двинулся вперед, по чуть заметной извилистой тропинке. Снег смерзся и хрустел под копытами лошадей. Вскоре они перевалили за хребет, и становище исчезло из виду.