— Они провозгласили его хеф-Аладором, — несмело сказал Хаттим, — и дали клятву мира.

Тоз усмехнулся.

— Ну что ж… Может быть, тогда он вернет зрение. И станет для нас угрозой.

Он умолк. Тишину нарушал только треск огня в очаге. Хаттим ждал, что Посланец заговорит снова, но тот лишь смотрел перед собой. Наконец галичанин осмелился подать голос.

— Так он и вправду… — он побоялся окончить фразу.

— Избранный? — Тоз выплюнул это слово, словно ругательство. — Эти куклы в голубом действительно так думают. Может быть, они правы. Но что это меняет? Он давно вышел из игры, а наша сила растет. Будем продолжать так, как я задумал.

— А если он жив?

— Тогда он отправится на юг и попадет в мою ловушку. Он обнаружит, что ты правишь Андурелом, а его родители в темнице. Какая разница, Избранный он или нет? Что может один человек против всего галичского войска… и против меня?

Он поглядел на балконную дверь, и она с треском захлопнулась.

— А тот, кого хотят посадить на твой трон? Он будет послушен?

— Чэйдин Химет? — Хаттим почувствовал, как внутри снова поднимается беспокойство, и с тревогой огляделся. — Он меня недолюбливает.

— Я спросил не об этом, — рявкнул Тоз. — Он будет тебе повиноваться?

— В том, что касается Кедрина? Не уверен. Он предан интересам Королевств.

— Значит, он не должен править, — хладнокровно ответил колдун. — Он умрет.

— Ты его убьешь?!

— Когда он примет престол?

— Как только я стану мужем Эшривели. Меня провозгласят законным наследником, а Чэйдина — правителем Усть-Галича. Ты же сам велел мне согласиться! Завтра утром я должен его известить.

— Значит, это должно случиться до твоей свадьбы.

— До свадьбы?

— Никакого колдовства, — усмехнулся Тоз. — Ты же не хочешь, чтобы эти куклы подняли шум. Ты должен встретить его, верно? Когда он приедет, ты пригласишь его сюда и выпьешь с ним за его возвышение. Остальное — моя забота.

— Яд? — Хаттим нахмурился. — А если Сестры подберут лекарство? Или поймут, что вино было отравлено?

Сестра Тера мелодично рассмеялась и покачала головой.

— Нет. Они не успеют, к тому же это снадобье следов не оставляет. Недомогание почувствуют все. Поэтому достанется разве что виночерпиям — за то, что вино прокисло.

— Все? — со страхом переспросил правитель.

— И ты тоже, — на этот раз смех походил на костяной скрежет. — Я сказал «недомогание». Умрет только Чэйдин… остальные вскоре поправятся.

— Если Химет умрет… — Хаттим догадывался, что у Тоза уже есть ответ, — Дарр выберет кого-нибудь еще.

— То, что вы выпьете, действует не сразу. Яд будет долго сохраняться у него в желудке, изменяться… и он умрет перед самой свадьбой. У Дарра не будет времени, чтобы выбрать другого. Остальных успеют спасти. В конце концов, разве я не Сестра Целительница?

Хаттим усмехнулся. Интересно, может ли что-то застать колдуна врасплох. И с чего ему взбрело в голову, будто Тоз боится Кедрина? Как сможет этот мальчишка выстоять против такой мощи? Избранный или нет, принц Тамура обречен.

— Теперь ложись, — мягко проговорил Тоз. — У меня есть безотлагательное дело… а тебе надо выспаться перед свадьбой.

— Конечно.

Хаттим улыбнулся. К нему возвращалось самообладание. Он посмотрел, как женщина в лазурном облачении удаляется в смежную комнату, и проговорил:

— Дело нашего Господина.

Когда дверь за Тозом закрылась, правитель осушил напоследок чашу вина и отправился в спальню. Мысли о коронации и ожидающей его власти и славе изгнали боль в плече.

Он спал крепко и долго и проснулся от того, что зимнее солнце заливало спальню. Первое, что он услышал — это известие, что Эшривель ожидает в прихожей. Теперь, когда все складывалось так удачно, принцессе не терпелось назначить день свадьбы. Приказав цирюльнику готовить щипцы, Хаттим одел простую рубаху цвета чистого золота, темно-зеленые штаны и сапоги им в тон, а сверху — белоснежное сюрко. Пока цирюльник занимался его пострадавшими волосами, правитель выбрал несколько браслетов и вставил серьгу с небольшой подвеской. С довольным видом оглядев свое отражение в зеркале, он вышел к своей нареченной.

Не обращая внимания на слуг, накрывавших стол к завтраку, Эшривель обвила его шею и одарила долгим поцелуем.

— Отец сказал, что все решено, — радостно объявила она. — Нам остается назначить день.

— Как можно быстрее, — улыбнулся Хаттим. — Например, сегодня.

Эшривель изобразила очаровательную гримаску и тут же рассмеялась.

— Так быстро не получится. Ты знаешь, сколько всего надо приготовить? Но через пять дней…

— Да будет так, — согласился Хаттим. — Через пять дней.