— Тогда до ужина, друзья мои.

Он направился к двери, Ирла последовала за ним.

Покои правителей были обставлены так, как принято у них на родине. Поэтому, когда после бани Ирла и Бедир встретились в гардеробной, им обоим на миг показалось, что они никуда не уезжали из Высокой Крепости. Слуги уже разложили свежую одежду и удалились.

— Ты где-то далеко, — заметил Бедир, когда они сидели у очага. Ирла расчесывала волосы, и казалось, что в них, как в черной воде, отражается пламя. — Ты думаешь о Кедрине?

— Да. Только не то, что тебе показалось. Я уверена, что он жив, и Уинетт тоже. Не могу объяснить… с тех пор, как мы здесь, у меня почти не остается сомнений.

— Предчувствие?

— Нечто большее, — Ирла положила щетку и отбросила с лица смоляные пряди. — Не знаю, как это назвать… только ощущение. Я хочу поговорить с Бетани.

— Думаю, она… — правитель натянул через голову кремовую рубашку, и его голос на миг утонул в шелке, — будет не против.

Ирла возобновила свой туалет.

— Помнишь, что говорил Дарр? Он чувствует какую-то паутину. А до этого мы говорили про сеть, которую плетет судьба… про узор этой сети…

— И это касается Кедрина и Уинетт?

— Да, — подтвердила Ирла, глядя, как он надевает штаны. Мягкая черная кожа, казалось, впитывает багровые отсветы огня.

— Хмм… — Бедир присел на кушетку и с усилием натянул сапог. — Их здесь нет и быть не может. Уинетт, насколько я понимаю, по-прежнему соблюдает обет… если они еще живы.

Ирла прикусила губу. Это замечание было вызвано природной прямотой, а не желанием причинить ей боль.

— Я понимаю. И все-таки…

— … ты почти уверена, — закончил Бедир, глядя, как она задумчиво опускает глаза. — Я понимаю. Но Дарр, по-моему, прав: есть проблемы, которые надо решать немедленно. Здесь и теперь.

— Я поговорю об этом с Бетани, — повторила она.

— Конечно. Думаю, она поможет тебе разобраться.

Бедир встал, подошел к жене и с улыбкой коснулся ее волос.

— Чем больше удастся прояснить, тем лучше. Тем более Хаттим, кажется, ведет себя очень необычно.

— Ты прав. Заметь, как он тактичен — ничего такого, что можно счесть оскорблением. На него это непохоже.

— Совершенно непохоже, — Бедир вернулся к кушетке и надел темно-голубое сюрко[3] с вышитым на спине и на груди кулаком Тамура. — Раньше он был невыносимо высокомерен. Здесь определенно какая-то… тонкость.

— Может быть, он и вправду изменился…

Ирла вновь отложила щетку и начала выбирать платье. После бани она была лишь в легком исподнем, и Бедир любовался гибкими движениями ее тела.

— Возможно, Арлинне права — любовь меняет человека.

— Арлинне сама себе не верила, — отозвался Бедир, глядя, как она перебирает сорочки. Выбрав одну, Ирла посмотрела ее на свет и на миг оказалась отгороженной от взгляда Бедира шелковой занавесью. — А ты? Ты в это веришь?

— Если это касается Хаттима… — надев сорочку через голову, она восхитительным движением разгладила ткань, — не верю.

— Думаешь, заговор?

Ирла помолчала, строго разглядывая платья. Наконец, она остановила выбор на светло-голубом, прошитом серебряной нитью.

— Не представляю, какой и ради чего. Если Хаттим действительно готов принять нашего ставленника на престоле Усть-Галича… что ему остается? Он не может занять Высокий Престол, пока Дарр не умрет и Эшривель не станет королевой. К этому времени его войско будет давно распущено. А сейчас… как он может рассчитывать на силу оружия? Он должен знать, что Ярл ударит ему в тыл, а потом поднимется весь Тамур — стоит ему только попытаться.

— Вот именно, — кивнул Бедир. — Здесь явно какая-то тонкость.

Снова воцарилось недолгое молчание — Ирла поправляла перед зеркалом ожерелье. Широкий серебряный обруч под пару ожерелью стягивал ее волосы, не позволяя им падать на лицо.

— Об этом я тоже поговорю с Бетани.

Ее муж молча уставился на ремень с ножнами, словно на свиток с пророчеством, которое можно было растолковать.

— А может быть, достаточно будет разговора с Хаттимом, — он решительно застегнул пряжку и опустил в ножны кинжал.

Но встреча с правителем Усть-Галича вызвала лишь новое недоумение.