Приход – это громко сказано. Несмотря на близость к Москве, а может, как раз и поэтому, деревня, в которой поселились супруги, представляла жалкое зрелище.

Церковь прилагала большие усилия для своего восстановления. Восстановления своего влияния. Собственно, преимущество христианской морали и этики всегда было в большей близости к человеческим ценностям, а не к законам государства, которые вынуждены руководствоваться различными интересами.

Отец Феодосий это понимал. Ох как хорошо понимал. Перед ним стояла задача восстановления разрушенного храма и создание прихода.

Как ни странно, деньги нашлись очень быстро.

Поздно вечером, когда он, уже помолившись, собирался ложиться спать, в дверь постучали. На пороге стояли два молодых человека, бритые наголо, в спортивных штанах и кожаных куртках.

– Ты поп? – обратился к нему тот, что пониже ростом.

– Да, я священник.

– Поехали, у нас брата замочили, надо по-христиански похоронить.

– Сейчас поздно. Может, утром лучше.

– Мотор сказал – сейчас.

– Кто такой Мотор?

– Это наш старший. Мы ждем.

Однозначность предложения была столь очевидна, что священник быстро переоделся и, взяв все необходимое, вышел на улицу.

Его усадили в большой внедорожник и повезли в темноту.

Подъехали к покосившемуся домику с кривеньким забором. Ему помогли выбраться из машины. Его обступили такие же гладкостриженные люди. Подошел коренастый парень с волевым подбородком и стеклянными глазами.

– Священник?

– Да.

– Сделай все, как надо. Отблагодарим хорошо. Понял?

– Ладно, – ответил священник, подумав про себя, что и они рабы Божьи.

Обратно его привезли те же люди, на прощание сунув в руку целлофановый мешок, полный денег. За труды и на церковь.

Через пару недель, когда священник разговаривал с прорабом о деталях восстановления храма, к церкви подъехали три больших автомобиля с затемненными стеклами. Заехали прямо во двор, к самому крыльцу. Вышли крепкие ребята, а впереди Мотор. Подошел, поздоровался. Остальные сзади, полукругом.

– Ты отдохни, строитель, – предложил он прорабу.

Тот без звука испарился.

– Отец, мы тут денег привезли. Лохан, дай сюда, – приказал он через плечо.

Ему дали пакет с рекламой «Макдоналдса».

– Вот, держи, – он передал пакет священнику. – Если будут проблемы или что-то понадобится, звони.

Мотор прошел в храм и, осмотрев все, вышел.

– Там еще иконы пацаны привезли. Посмотришь?

Священника подвели к раскрытому багажнику автомобиля. Там в каких-то старых тряпках лежали три довольно большие иконы.

Он по очереди рассмотрел их, удивившись прекрасному состоянию.

– Что скажешь? Хорошие?

– Да, прекрасные. Спас Нерукотворный, Георгий Победоносец и Матерь Божья. Судя по письму, восемнадцатый или начало девятнадцатого века. Можно узнать, откуда они?

– Да кто его знает. Они давно у нас были. Вот решили в храм передать.

Он взял священника под руку и, наклонившись, сказал:

– Слушай, у меня к тебе просьба. Если что, пусть меня похоронят рядом с церковью.

Священник растерянно посмотрел на него.

– Думаю, власти не разрешат.

– Какие власти! – повысил голос Мотор. – Какие, б…, власти. Слышишь, Хмурый, власти тут есть! – и он засмеялся.

Стоявший неподалеку детина ухмыльнулся.

– Ты сделай, что прошу. Остальное – не твои проблемы, понял?

– Хорошо.

Они еще не раз приезжали, привозя деньги и разной ценности иконы. Однажды даже привезли двухметровое распятие и настаивали, чтобы внизу была надпись «От местной братвы», но в конце концов согласились на то, что крест будет установлен рядом со входом в храм.

Собственно, выполнять обещание, данное Мотору, не пришлось. Через год он исчез бесследно, и его место занял Хмурый.

В общем, жизнь постепенно налаживалась. Храм отстроили, и начались регулярные службы. У священника Феодосия появились помощники, и в епархии стали поговаривать о его скором переводе в Москву.

Тем неожиданнее и безобразнее выглядело то, что в это время произошло.

Его пригласил епископ.

Закончив к обеду все дела, священник Феодосий надел новую рясу и отправился на встречу.