У Маши сразу подкосились ноги, столь ошеломила ее страшная новость. Дробышев поддержал девушку под руку.

— С вами все в порядке? — участливо спросил он.

— Да-да, — рассеянно кивнула Маша. — То есть… Нет… Просто это так… неожиданно, так… Господи, какой кошмар! Кто это сделал?

— Вот это мы и пытаемся сейчас установить. К сожалению, потерпевшая сейчас без сознания и не может указать на преступников. Мы опрашиваем всех ее знакомых. Мне сказали, что вы близкие подруги.

Маша снова кивнула.

— Расскажите, где она бывает, с кем общается, — попросил Дробышев. — У нее есть парень?

Маша растерянно пожала плечами.

— Я не знаю.

— Не знаете? — удивился Дробышев. — Вы же подруги. Мне сказали, что вы почти всегда ходите вместе.

— Это так, — подтвердила Маша. — Но мы знакомы всего чуть больше месяца. Она не знакомила меня со своими приятелями. Только упомянула как-то, что все ее прежние друзья и подружки уехали в Москву учиться. А ее отец не отпустил.

— Но хоть что-нибудь вы должны о ней знать.

— Но я ничего не знаю. Извините, кажется, я ничем не смогу вам помочь.

— Вчера вы были вместе? — спросил Дробышев.

— Мы расстались сразу после занятий.

— Она куда-нибудь собиралась?

— Не знаю. Оля ничего мне не говорила. Впрочем, она никогда ничего не планирует заранее и может решиться на что угодно в любое время.

— Ее отец сказал то же самое, — кивнул Дробышев. — Однако, должен заметить, у вас странная дружба. Что же вы так, ничего о подруге своей не знаете?

Маша лишь пожала плечами, покраснев от смущения.

— Ладно, если что-нибудь вспомните, позвоните мне, — Дробышев протянул девушке листок с номером мобильного телефона. — До свидания.

Он хотел было выйти, но Маша робко остановила его:

— Подождите. Скажите, пожалуйста, где сейчас Оля?

— Она в центральной клинике, — ответил Дробышев. — Там, где работает ее отец. Но сегодня вас вряд ли к ней пустят. Всего хорошего.

Попрощавшись, он вышел из кабинета. В дверь тут же заглянула Леночка.

— Ну, как? — поинтересовалась она. — Поговорили?

Маша ничего не ответила и поспешно покинула кабинет. Проводив ее взглядом, секретарь недоуменно пожала плечами и хмыкнула.

Несмотря на предупреждение Дробышева, Маша сразу же помчалась в больницу. По пути она заглянула на рынок, купила на последние деньги яблок и мандаринов. Вряд ли подруге в ее нынешнем состоянии понадобятся эти фрукты, но явиться в больницу с пустыми руками Маша не могла.

Толстая тетка в регистратуре подтвердила, что Ольга Перова лежит в этой больнице, но она сейчас в реанимации и пройти к ней никак нельзя.

— Совсем нельзя? — робко переспросила Маша.

— Совсем, — отрезала регистраторша.

— Ну, хоть передачу примите, — попросила девушка.

— А я не почтальон, чтобы посылки ваши разносить, — недружелюбно ответила тетка. — Приходите в приемное отделение с пяти до семи и передавайте все, что хотите. А вообще-то вашей подруге сейчас не до передач, жива бы осталась.

Маша совсем сникла. Она уже было собралась уйти, но вдруг в голову пришла спасительная мысль.

— А можно с Федором Степановичем поговорить? — спросила она.

— С кем? — не поняла тетка.

— С Федором Степановичем, — повторила Маша. — Перовым. Он хирург.

— Вон телефон на стене. Звоните, вызывайте.

— А номер?

— У меня тут не справочное. Там все написано.

Маша подошла к телефону внутренней связи, висевшему на стене. Над аппаратом на стене висел список абонентов, но никаких имен и фамилий, только номера отделений. Маша ничего не знала об Олином отце, кроме того, что он хирург, но снова обращаться к сердитой регистраторше не рискнула, поэтому стала набирать номера, казавшиеся ей подходящими. С третьей попытки ей повезло и вскоре к телефону вызвали Перова.

— Кто это? — послышался в трубке усталый мужской голос.

— Я подруга Оли, — поспешно сказала Маша. — Вы меня не знаете. Меня к ней не пускают. Я хотела узнать, как она?

Перов ничего не ответил, Маша слышала в трубке лишь его тяжелое дыхание.

— Вы слышите меня? — осторожно спросила девушка.

— Вы Маша? — вдруг спросил Федор Степанович.

— Да, — удивленно отозвалась девушка. — Откуда вы знаете?

— Догадался. Оля рассказывала о вас. Если кто и мог навестить ее в такую минуту, так только вы. Подождите, я сейчас.