Шрифт:
Она застыла, глядя слепыми глазами на что-то невидимое. От пустого взгляда, от далекого выражения лица и судорожно обхвативших плечи рук Викторию саму пробрал холод. Девушка вдруг впервые заметила, что руки гостьи по локти покрыты страшными, глубокими шрамами...
– Эй... Эй! Сэра? Ты меня слышишь? Теперь все хорошо, – это даже для нее самой прозвучало как-то уж очень неуверенно. – Ты же теперь здесь. На Земле.
Эсэра вздрогнула, точно просыпаясь. Зябко поежилась, пытаясь плотнее закутаться в накидку. Улыбка ее была бледным отражением ставшей уже привычной яростно-ядовитой усмешки.
– Да, я здесь. Правда, когда я сюда добралась, то была поистине в жалком состоянии. Мало чем отличалась от обычных призраков. Почти не помнила, кто я, зачем здесь нахожусь. Но мне как-то удалось почувствовать вспышку силы, разбуженной Лееком при поиске Избранной, и оказаться поблизости, когда... когда он начал лечение.
Виктория побледнела, решив, что призрак жены Олега вселился в нее во время клинической смерти. На самом деле Сэра использовала для имплантации своей личности бесконечные часы, когда Посланник магией пытался вылечить Избранную, но предпочла не просвещать девушку на этот счет.
– Потом был долгий-долгий период, когда я восстанавливала себя по частичкам в твоем подсознании. Наблюдала за художествами Леека... А после того как захватчики произвели сдвиг в ментале, даже смогла немного влиять на внешние события.
– Как влиять? Нет, нет, подожди...
Виктория вскинула руку, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. Что-то она пропустила. Что-то важное, о чем должна была вспомнить в первый же момент этого сюрреалистического разговора.
– Олег знает, что ты здесь? – не то, не то... О чем же она забыла?
– Нет, – судя по ехидно кривящимся губам, Эсэра прекрасно знала, что мучает девушку, но подсказывать не собиралась.
– Почему?
– Потому что я ему не сказала.
– Почему?
Зеленые глаза блеснули из-под темных прядей первыми искорками гнева.
– А какой смысл? Какой смысл, если я все равно не более чем призрак в глубине твоего сознания? Зачем себя мучить? К тому же, – полные губы вдруг улыбнулись, – не стоило вводить его в искушение.
Стремительная, гибкая, опасная... Она была похожа на кошку. Кошку? Не было здесь ни кошачьего самодовольства, ни пушистой вольготности. Дитя пустыни, дитя ограничений и необходимости, лишенное всего ненужного. Змея. Старая королевская кобра. Ядовитая, мудрая и бесконечно терпеливая.
Юная Избранная смотрела на нее, красивую и сильную, скованную узкой рамой старого зеркала.
«Нет, – поняла вдруг Виктория, – скованную лишь собственным самоконтролем. И ничем больше».
Она наконец вспомнила, что забыла сделать, когда впервые обнаружила в своей голове постороннее присутствие. Она совсем забыла испугаться.
За все то время, когда Виктория слышала странный внутренний голос, тот ни разу не пытался ей приказывать, даже советовал неохотно и расплывчато. Ни разу не дал готового ответа. Сэра вообще старалась сводить свое присутствие к минимуму. Подбадривала, когда было трудно. Ругала, когда жалость к себе переходила все границы. Говорила слова утешения, когда становилось совсем невыносимо. Точно мудрый учитель, она лишь обращала внимание на какие-то с первого взгляда кажущиеся незначительными детали или подбрасывала новые проблемы.
И никогда не пыталась перехватить контроль.
– Ты можешь уничтожить мою личность и захватить тело?
Чувственные губы дрогнули в улыбке, довольные, что ученица задала правильный вопрос.
– Элементарно.
Некоторое время тянулось напряженное молчание. Эсэра подняла руку, и в ее ладони материализовался тяжелый бокал. Когда женщина пригубила напиток и отставила кубок, Виктория отстраненно заметила, что на внутренней стороне ее изуродованной шрамами кисти блеснул странный цветной узор.
– Почему ты этого не сделала?
Насмешливо вздернутая бровь...
– Этические соображения? – ...и печально скривившиеся губы.
– А если серьезно?
Пустынная кобра залпом допила вино и грубо отшвырнула бокал в сторону.
– Ты все еще не понимаешь, так, девочка? Ты все еще маленькая, забившаяся в дальний угол Вика, а не могущественная Виктория. Очнись! Почему, по-твоему, была заварена вся эта каша?
Виктория, никак не ожидавшая от песчаной кобры такого взрыва, ошеломленно моргнула.