О да. Она была красива.

Виктория с сожалением вздохнула и сказала своим мечтам о Посланнике последнее «прощай».

Незнакомка тем временем тряхнула темной волной волос и заговорила. И вновь Виктория застыла, пораженная невероятной красотой ее голоса. Низкое, глубокое контральто, чуть хрипловатое и очень мягкое. За богатством интонаций тренированное ухо Избранной мгновенно уловило суровую школу ораторского искусства, безупречная артикуляция и чуть замедленный темп скрывали легкий акцент.

– Виктория?

Девушка чуть вздрогнула, прогоняя навеянный завораживающим голосом образ обжигающе-знойной пустыни.

– Прости, что ты сказала?

Та чуть нахмурилась. Затем усмехнулась.

– Ладно, подруга, давай уточним сразу. Олег – мой. Настолько мой, что ты и представить себе не можешь. И делиться я не намерена. Ясно?

Виктория, несколько ошарашенная таким прямым подходом, мигнула. Резкие, почти вульгарные слова не вязались ни с обликом незнакомки, ни с умным, все понимающим взглядом зеленых глаз. Похоже было на то, что фразы Эсэра извлекла из сознания самой Виктории, стремясь сформулировать свою мысль в максимально доступной для бывшей бродяжки форме.

– Договорились.

Предательские губы Сэры дрогнули. Облегченно? Виктория запоздало удивилась: разве могла она быть соперницей этой властной красавицы? Но соглашение было достигнуто, и отступать Избранная не собиралась. Не из-за какой-то абстрактной честности, а потому, что бороться было бессмысленно. Бессмысленно и бесперспективно. Эта женщина пошла за любимым в иной мир, в полную неизвестность. Она отказалась от тела, вполне возможно, от жизни. Такая любовь ценится куда выше какой-то там внешности. Пошла бы сама Виктория за мужчиной на верную смерть?

Да ни за что на свете.

Вот пусть тогда сидит и не чирикает.

Сэра, должно быть, следившая за этим направлением мысли, откинула голову и рассмеялась. И вновь Виктория была поражена красотой ее смеха. Глубокого, отливающего старым золотом, с мурлыкающим тигриным «пфр-р-ррр!» где-то в тональных глубинах.

«Господи, – ошарашенно подумала девушка, – вот это женщина! Хоть ориентацию меняй, честное слово. Да Олег, должно быть, с ума сходит из-за того, что потерял ее!»

– Сходит, – ответила мгновенно посерьезневшая Сэра. – Еще как сходит. И не только из-за этого. Вот в чем, боюсь, заключается основная проблема – твоя и твоего мира.

А вот это уже было интересно. Виктория машинально притянула к себе стул и уселась, откинувшись на высокую спинку.

– Поподробнее, пожалуйста. – Она и сама не заметила, как в голосе прорезались отлично отработанные за последний месяц повелительные интонации.

На губах Сэры (которая сама же ее этим интонациям потихоньку и обучала) промелькнула мимолетная усмешка, сменившаяся обеспокоенностью. Разговор обещал быть не простым.

– Лееку... я хотела сказать, Олегу сейчас что-то около тысячи лет.

Виктория беззвучно присвистнула. Сур-рово. Нет, она, конечно, знала, что Посланник отнюдь не вчера родился, но чтоб так...

– Ну и какое это имеет ко всему отношение? У него переходный возраст? Или кризис середины жизни?

Сэра не обратила на сарказм ни малейшего внимания.

– Совершенно верно. Признаюсь честно, в такой плохой форме мне его еще видеть не доводилось. Тысяча лет. Тысяча лет службы. Тысяча лет перемещений из мира в мир, изматывающей, тяжелой работы. Нам, наверное, трудно представить... Он начал уставать. Не просто перегорать, как случается иногда со всеми, а по-настоящему, до самых костей уставать. Ему кажется, что он уже везде побывал. Все видел. Что ему не может уже встретиться ничего нового.

– Он не прав.

– Верно. Когда он совсем уверился, что видел и пережил все, то встретил меня.

– А ты, смотрю, не из скромных, – недружелюбно отметила Виктория.

– Нет. – Во взгляде Данаи Эсэры и впрямь не было ни капли ложной скромности. Но и вызова там тоже не было. Лишь осознание собственной силы... и ее границ. – Если подсократить трогательную историю наших отношений, то можно сказать, что ко встрече со мной он готов не был.

– Ха!

– Я его на себе... гм, женила. Что было совсем не просто, учитывая... кое-какие политические аспекты. Мы прожили вместе почти столетие и попутно спасли мой мир. Это, как выяснилось, и было нашей основной ошибкой.

– Не поняла.

– Посланник нужен в мире лишь до тех пор, пока тому грозит непосредственная опасность. Пока мы сражались в бесконечной войне, все было хорошо. Когда же наконец удалось отыскать способ покончить с набегами раз и навсегда, его отозвали.

– О! – На большее Виктории не хватило слов.