– Я никак не могу понять – массовка тут или, все-таки, «зона»?

Седой тихо рассмеялся:

– Весь мир, по большому счету, одна большая «зона». Вопрос только в масштабах и степени респектабельности.

– А если я не хочу с этим Камином общаться? – спросил Артемий.

– Дело твое, – пожал плечами Седой. – Тогда он своих «шестерок» пришлет. Тебе уже досталось от Крота и его дружков – неужто мало?

– Да нет, вполне достаточно.

– Вот, лучше сходи, ноги не отвалятся. Вон он, в самом начале барака сидит. Со старостой о чем-то беседует…

– Не могу я привыкнуть к этим баракам, уркам, старостам…

– Не волнуйся, – весело сказал Тощий. – Ко всему привыкаешь быстро. Сам удивляюсь…

Здесь, в элитном конце барака, что ближе к выходу, было сравнительно тихо. Статисты, видимо, тщательно берегли покой бугра. И в меру возможностей создавали особые условия жизни. Хотя непонятно, к примеру, насколько бугру лучше, если нары его поставлены не поперек прохода, а вдоль, отгороженные убогим паланкином из грязных простыней.

Надо думать, дело не в комфорте. Дело в статусе. Потому что так можно только ему – и никому более. Надо полагать, бугру подобная «элитарность» здорово греет душу.

Артемий не спеша приблизился к группке статистов, демонстративно рассевшихся на корточках посреди прохода. Те молча курили с видом полнейшего презрения к окружающему миру. Чуть в сторонке сидел и староста барака. Этот маленький щуплый человек успевший за короткий срок заслужить всеобщую ненависть, вместе с тем, внушал страх своей близостью к Хозяину и противоестественное почтение: староста отвечал за выплаты ежедневных гонораров.

Толстый мужик в золоченых очках, читающий финансовую газету, видимо, и есть тот самый Камин. Вполне респектабельный человек, даже полосатая роба не лишает его своеобразного лоска. Однако в мелких движениях рук и глаз улавливается что-то особенное. Бандитское.

– Вы – Камин? – поинтересовался Артемий.

Урки загоготали. Один даже подавился пойлом, которое прихлебывал из железной кружки.

– Чего вы от меня хотели? – невозмутимо продолжил Артемий.

– А кто это у нас такой хорохористый? – глянув на Артемия поверх очков, спросил Камин.

– Новичок, – с удовольствием пояснил один из урок. Знакомый – по его милости у Артемия до сих пор ломило бока. Крот, кажется. – Большой смельчак, от работы хотел по-наглому откосить.

– Смельчак – это хорошо, – сказал Камин, откладывая газету. – Нам смельчаки нужны.

– Кому это – нам? – спросил Артемий.

– Нам – это реальным пацанам, – сказал кто-то.

Обычно это выражение вызывает улыбку. Но тут оно было сказано на полном серьезе, и смеяться не хотелось.

– Поговаривают, ты с самим… хм… Хозяином общался, – сказал Камин. – Чего он от тебя хотел?

– Не велено рассказывать, – ответил Артемий.

Не нравился ему Камин. И дружки его не нравились. Вообще ничего здесь не нравилось. Надо убираться отсюда к чертовой бабушке, да поскорее…

– Не велено – не рассказывай, – легко согласился Камин. – Только, если вдруг захочешь поделиться – ты не стесняйся, подходи. У нас и еда получше, и что выпить найдется. Хочешь – бабу из второго барака достаем, а?

Урки заржали. Камин же выглядел вполне серьезным и смотрел на Артемия доброжелательно.

– Интересно, почему ко мне столько внимания? – произнес Артемий.

– Это ж понятно – ты у Хозяина на особом счету. Как и я. Значит, провинился перед ним по-особенному. Ты – здесь не просто статист, как все эти. Нам с тобой Хозяин готовит особую участь, и участь эта, скажу я тебе, хреновая. Значит, ты, так же, как и мы, заинтересован в одном: спасти свою шкуру. Так что, не теряйся, подходи, как надумаешь…

– Спасибо, – вежливо сказал Артемий. – Как надумаю – подойду.

Возвращаясь по проходу между нарами, он услышал мерзкое ржание прихвостней Камина.

В сторонке Артемия поджидали Седой и Тощий.

– Ну, что? – с любопытством спросил Седой. – Чего от тебя хотели?

– Я не понял, – признался Артемий. – То ли что что-то вынюхивали, то ли прощупывали. Золотые горы сулили и хорошую жрачку.

– Не верь им, – сказал Тощий. – Ты сам для них – жрачка. Мы все – просто сырье, они нас используют и выкинут, если надо будет.

– Или прирежут, – добавил Седой. – Думаю, они на это вполне способны.

– Седой, давай-ка отойдем, – сказал вдруг Тощий каким-то новым голосом. Оба поднялись и тихо исчезли в полумраке.