– Н-не очень, – обмирая, сказал Артемий.

Седой начинал пугать его. Может, в этом и заключались те самые «изменения»? Тощий лишь нервно хихикал в такт словам Седого.

– Нам платят за каждый день пребывания в неволе, – говорил Седой. – Зачем? А я скажу, зачем: чтобы успокоить нас, превратить в послушных баранов, понимаешь?! Чтобы мы терпели, пока нас незаметно обрабатывают газом, излучением, еще, черт знает чем! Чтобы мы потом сами, блея, поперлись в эту печку, как только ее достроят! Две силы борются здесь: страх и жажда наживы! Некоторые всерьез полагают, что смогут, как следует, подзаработать – и спокойненько отправиться домой. Но кто же допустит такое?! За все, что здесь происходит всей этой шайке грозят максимальные сроки, понимаешь? Ты понимаешь меня или нет?! Никого из нас живым не отпустят! Мы все здесь – ходячие мертвецы!

Артемий тяжело дышал. Ему казалось, что сейчас он снова потеряет сознание. Потому, что Седой умел говорить убедительно. Он просто заражал страхом, как кусачая собака – бешенством. Краем сознания Артемий понимал, что от этого человека стоило бы держаться подальше.

Но Седой не отпускал. Он говорил, говорил, говорил…

– Держись нас с Тощим, – сказал он под конец, совершенно спокойным голосом. – И главное – ничему и никому не верь.

– И вам? – нервно усмехнулся Артемий.

– А мне – тем более, – сказал Старик и подмигнул Артемию. – Здесь все – игра. Жуткая, дикая, но игра.

– Ты старосте не верь, – вставил Тощий. – Сволочь он.

– Тут все сволочи, – сказал Старик. – Поверь, скоро ты сам станешь такой же сволочью. Одним из нас.

– А если не стану? – медленно произнес Артемий.

– Тем хуже для тебя, – равнодушно сказал Седой. – Вот, это твои нары. У нас, все-таки, не совсем зона, так что есть из чего выбрать. И кормят здесь лучше, чем в концлагере. Правда, не намного.

– Но кое в чем это место хуже, чем зона, – добавил Тощий.

Седой закатил глаза и сказал, смакуя каждую букву:

– Массовка…

– Подъем! Подъем!

Мегафонный голос вырвал Артемия из забытья. Нормального сна так и не получилось – только короткие обрывки, наполненные болезненными видениями.

– Начинается…

– Достали уже, чертовы киношники!

– Куда спешим, не пойму?

– Жрать охота – сил нет…

Артемий наблюдал, как со всех сторон с деревянных стеллажей полезли люди. Одни мужчины. Только сейчас он обратил внимание на неприятный запах немытых человеческих тел. Неужто придется здесь гнить заживо?

Артемий закрыл глаза и медленно выдохнул.

Не стоит делать поспешных выводов. Что-то странное происходит в его жизни. Странное и опасное. И, в то же время очень и очень важное. Надо просто попытаться отстраниться от навязчивых домыслов и принять все, как должное. И уж после – принимать решение.

Артемия толкнули в бок:

– Идем с нами! Не то останешься без жрачки!

Это Тощий.

Артемий решительно встал с тонкого жесткого матраса. Спал он в одежде, так что мог сразу же влиться в унылый поток, бредущий в сторону двери. Узкий проход в торце барака был слишком тесен для такой толпы. Там даже образовалась пробка.

– Чем кормить-то будут? – ворчал Тощий. – Опять какую-нибудь лапшу жрать заставят…

– Или кашу, – сказал кто-то со спины. – Ненавижу кашу.

– Я бы сейчас яичницы с ветчиной, – мечтательно сказал длинноволосый парень по правую руку от Артемия. – И кофе…

– Эй, Арт, а ты бы чего сожрал? – Тощий ткнул его локтем.

Артемий недоуменно посмотрел на Тощего и пожал плечами:

– Я бы свалил отсюда – и дело с концом. Какая разница, чего жрать?

Тощий тихо рассмеялся:

– Вот ты лопух, Арт! Сразу видно, что не обломанный! Это пройдет. Скоро сам поймешь, что самое главное – это жрачка.

– А на втором месте что? – поинтересовался Артемий.

– Койка, – немедленно отозвался Тощий. – После жрачки хорошо всхрапнуть, как следует.

– Логично, – сказал Артемий. – Я вижу, у вас тут довольно гламурно: пожрал, всхрапнул, погадил… Прямо не лагерь, а курорт.

– Ты поменьше слушай Тощего, – на плечо Артемия легла тяжелая рука Седого. – Не все здесь так уж весело. Просто стараемся сами себе не накручивать…

– А, – сказал Артемий. – Тогда понятно…

Очередь двигалась, и вскоре они протиснулись наружу.

– Стройся! – рявкнул мегафон.

Выходящих направляли крепкие ребята в одинаковой черной форме и, похоже, даже в легких бронежилетах. В отдалении злобно лаяли овчарки, и этот фон вызывал самые неприятные ассоциации.

– Не задерживаться! Быстро!

Пока толпа топталась, неумело выстраиваясь в шеренги, Артемий осматривался по сторонам со странным чувством нереальности и тревоги.