Шрифт:
– Спасибо, что предупредили. Вы, наверное, на Камина работаете?
Небритый смачно сплюнул:
– Этот лох тоже платит. Все, хватит базарить. Завтра платишь двойной налог.
– А обычный – это сколько?
– Половина. Значит, завтра отдашь всю получку.
– Ну, куда ж деваться…. – сказал Артемий. Уже в спину уходящему «налоговику».
Забавно: тут все сложнее, чем казалось поначалу. Даже у бандитов такая иерархия, что лишь черт разберется. Интересно, они и в ТОМ мире – уголовники? Или это массовка так на людей действует?
Артемий усмехнулся: не прошло и суток, как нормальный мир он стал называть «тем». Что же такое происходит, а?
Одно ясно: не сидеть надо, в ожидании «получки», а срочно делать ноги… Где эти смельчаки, о которых говорил Глист? Главное, не спугнуть их…
Артемий неторопливо прошелся по проходу между нарами.
Здесь продолжалась своя странная жизнь. Нельзя сказать, чтобы статисты в полосатой одежде выглядели слишком уж несчастными. Они разговаривали, смеялись, играли в карты, читали газеты, штопали полосатые штаны – словно не были вырваны из реальности сумасшедшей волей богатого безумца.
Словно не маячила за решеткой окошка труба крематория, и не копали день за ним зловещий котлован.
И кто же после этого безумнее – Хозяин или эти идиоты-статисты?!
Артемий свернул в закуток, напоминающий купе плацкартного вагона. Его встретили три пары настороженных глаз.
– Привет, сказал Артемий, – меня Арт зовут.
– Здорово, – настороженно, но вполне дружелюбно сказал старший из троицы. – Роман. А это – Леша и Макс.
– То есть, у вас нет этих… погонял?
– Мы люди, а не скоты. Нам кликухи не нужны.
– Это хорошо, – тихо сказал Артемий. – Я тоже не хочу быть скотом. Слышал я, что вы собираетесь… того…
– Чего? – деревянным голосом спросил Роман.
– Ну, это… за «колючку»…
– Ребята, чего это он? – невинно поинтересовался Леша.
– Ну, сбежать… – растерянно сказал Артемий.
– Я не знаю, о чем он, – произнес Роман. – Приятель, что ты хочешь этим сказать? Вы что-нибудь понимаете, а?
– Я понимаю, – зло сказал здоровяк Макс, и даже под робой было видно, как дрогнули мышцы. – Он провокатор. Я видел, как его урки обхаживали!
Теперь троица смотрела на Артемия неприязненно.
– Нехорошо, – сказал Роман. – Честных статистов подставить хочешь…
– Иди-ка ты отсюда, – сказал Леша.
– Пока тебе фотокарточку не испортили, – добавил Макс.
– Уже, уже иду. Лечу, – сказал Артемий, покидая негостеприимный уголок.
Если эти трое и готовили побег, то Артемию не было места в их планах.
Оставалось надеяться только на себя.
Ничего нового.
3
Все пошло не так.
Задумка была изощренной по воплощению, но примитивной по сути: ужасно хотелось напоследок устроить своим давним обидчикам персональный ад. Уходящий в небытие и знающий о своем уходе имеет своеобразное преимущество перед теми, кто планирует пожить еще какое-то время.
Никому не хочется, чтобы его утянул за собой в могилу ополоумевший урод. Особенно, если жертва знает: она заслужила наказание.
Странно, но результат получался совсем обратный. Мерзавцы и негодяи из его собственной жизни прекрасно осваивались в новых условиях. Их худшие качества, казалось, находили новую почву для развития. Это было поразительно, обескураживающе…
И несколько обидно.
Но процесс запущен. Список новых кандидатов в массовку готов, их доставят сюда вслед за теми, кто уже прошел через Комнату правды.
Нельзя сказать, что этот метод приблизил его к той самой правде, которая ускользала от него, как утекающий сквозь пальцы песок. Теперь интересен был сам процесс – построение страха, концентрация ужаса в одной точке. Если это не ответит на вопрос – почему он лишний – то, по крайней мере, докажет статистам обратное.
Пусть массовка живет по собственным законам. Пусть это жуткое человеческое месиво само перемалывает тот корм, что ему подсыпают.
Даже забавно: подсаживать в этот мерзкий аквариум новых обитателей и следить за реакцией разрастающегося многоголового чудища, питающегося страхом.
В страхе есть нечто подлинное, то, что по-настоящему возвышает тебя в собственных глазах, придает твоему существованию отчаянную необходимость.
Пожалуй, стоит ввести в обиход новую формулу: тебя боятся – значит, ты существуешь.
Бледная картинка притягивает взгляд. Она гипнотизирует, и тому есть объяснение: это не кино, и даже не реалити-шоу.