Сейчас во мне всего одно желанье –

– Остались в сердце бы любовь и доброта!

Так хочется уюта и тепла –

– Устало сердце жить лишь ожиданьем!

06.01.97.

Весь день душа была в узилище...

Лене Ш.

Весь день душа была в узилище:

Мне пытка – нудная работа.

Как и Сизиф в своём чистилище,

Платил я потом за свободу.

Но вечер сквозь решётки выглянул –

– И камень в пропасть брошен с грохотом.

И я по улицам, стремительно,

Бегу из сумрачного омута.

Бегу кривыми переулками.

Бегу к своим друзьям таинственным.

Туда, где солнечными звуками,

Меня приблизят к новой истине.

Туда, где ждёт меня, ссутулившись,

Тот, видел кто начало времени.

И где, насмешливо нахмурившись,

Мне о моём расскажут бремени.

Где тот, спустился кто на облаке,

Всегда внимательный и ласковый,

Кто каждый день меняет облики,

Чтоб я не обольщался масками.

И где мой друг, мой самый преданный,

Всегда печальный и задумчивый,

Кто показал мне всю вселенную,

Чьи крылья так белы, могучие.

И где, быть может, вновь увижу я

Ту, что прекрасней самих ангелов.

И поцелуй чей, такой искренний!,

Зажёг мне душу ярким факелом!

Туда бегу, к друзьям единственным.

А сам боюсь. – Да, право, там они?

Иль, может быть, в свой мир немыслимый

Уже ушли, путями тайными?

01.03.97.

Вдруг потеплело, и город стал таять...

Валентине Тимофеевне.

Вдруг потеплело, и город стал таять.

Осела неспешно громада Кремля.

Манежная площадь в дыру котлована

Ушла, только вздыбилась с краю земля.

Прямая Тверская, от самых бульваров,

Сползая, вдруг стала ущелием гор.

Дома искривились, лишь здание МХАТа,

На Камергерском, не сдало свой двор.

Лубянка исчезла в огромном провале:

Минута – и лишь пузыри из квартир.

Но, к счастью, немного пока пострадали

Кузнецкий, Никольская и Детский мир.

Весенним потоком, в огромные кучи,

На площади смыло гирлянды машин.

И были те кучи и выше, и круче,

Чем сами холмы, где стоит Третий Рим.

А фонари, как большие сосульки,

Медленно капали в небо, с земли.

Москва же река клокотала и булькала,

И затопляла кварталы Москвы.

И тут вдруг земля зашаталась и вздрогнула,

И опустилась в глубины веков.

И над Москвою, опять мезозойское,

Раскинулось море без берегов.

02.03.97.

Я спросил. – Как туда пройти...

Ольге Ивановне.

Я спросил. – Как туда пройти?

Мне сказали. – Всё время прямо!

А потом, под конец пути,

Сам увидишь, куда тебе надо.

И оставили. И ушли.

Всюду ныне странные люди!

Я ведь знаю, что там, впереди,

Ничего уже больше не будет!

Там болото, да косогор,

Ну а сразу за ними – край света.

Я там был, но, увы, с тех пор,

Столько лет уже кануло в Лету!

Не пойду я туда! Вот и всё!

Я уж столько болтал там ногами!

Да и Вечности всё равно,

Что в неё я роняю сандали.

Но какой бестолковый народ!

Ведь спросил их такую малость. –

– Где, скажите, лежит горизонт?

И как долго идти осталось?

05.03.97.

Я сомневался до последнего...