Сердце поранить.

Но я благославлю навек

Святую рану:

Причислен к лику я калек

Любовной драмы.

Приди ж и излечи меня

От этой муки.

Иль наложу я на себя

От горя руки.

11.09.97.

Вместе быть – и сладко, и страшно...

Кате.

Вместе быть – и сладко, и страшно.

Ах, какой я буду, когда устану?

И не взгрустнёшь ли, что не менее важно,

Если я на работе буду постоянно?

Но не бойся и не терзайся любимая:

Что бы ни было – всё ж не в разлуке.

И дома я буду лишь целовать тебя неутолимо,

Да ласкать тебя так, что ты забудешь о скуке.

И ты почти не будешь грустить о доме,

И о своей прежней девичьей жизни.

А если мы, вдруг, о чём-нибудь с тобой заспорим,

Ты улыбнись мне и скажи.
– Милый!

И обняв, поцелуй меня нежно в губы,

И смахни слезу, украдкой.

И я, тот же час, уступлю и смирю в душе бурю.

И мы будем жить дружно и сладко!

А если это будет не так – то вот тебе сковородка!

И бей меня ею, со всего размаху!

Но только помни, что это очень больно.

Да и кто тогда будет носить тебе зарплату?

12.09.97.

Мне не дано предугадать, что будет завтра...

Кате.

Мне не дано предугадать, что будет завтра.

И как, средь черноты небес, мне ляжет карта.

Не знаю я какой длины мне выдан жребий.

И сколько встречу на пути я роз и терний.

Но чтобы не дала судьба в слепом азарте,

Я всё сложу к твоим ногам, поверив карте.

Всю жизнь – что многие года, иль лишь мгновенье:

Тебе – и радость бытия и вздох последний.

И не рискуя толковать, что значит счастье,

Я, всё ж, надеюсь его дать, пусть хоть отчасти.

Бери меня и мни рукой, как будто глину –

– Я буду счастлив стать любым в руках любимых.

13.09.97.

Я проснулся с собою в разладе...

Кате.

Я проснулся с собою в разладе:

Не открылись мои глаза.

Лишь шепнули. – Мы ждать устали

Ту, что дарит сиянием дня.

И задумчивы были руки:

Нежно гладили простыни лён

И вздыхали. – Избавь нас от муки!

Дай нам то, что уж было твоё.

Я ж молчал. Что я мог ответить?

Ты, увы, пока так далеко!

Да и ноги, как малые дети!,

От обиды лежат, как бревно.

И лишь сердце, одно лишь сердце,

Продолжало упрямо стучать.

И бурлила кровь. – Верьте! Верьте!

К нам вернётся она опять!

Но лежу я теперь на постели

И в гирлянды сплетаю слова.

И всё жду, что на новой неделе,

Может, всё же, увижу тебя!

14.09.97.

А где-то там, на самом дне сознанья...

Кате.

А где-то там, на самом дне сознанья,

Как тени бродят тысячи зверей.

Одни из них – любовь, другие – лишь страданье,

Но все ужасны, в алчности своей.

Они терзают мои плоть и душу.

Они везде, и нету им числа.

Они друг друга часто рвут и душат,

Чтоб захватить, испить меня до дна.

Но я не жду кровавого исхода,

Не прячусь в крепости безвольного ума:

Я сам в себе всегда живу в походах,

И мне, с рожденья, это – не игра.

И дни и ночи я хожу дозором

Внутри туманного, таинственного Я:

Я всё надеюсь, средь своих просторов,