Бабушка подняла брови.

— Мне нечего стыдиться. Сегодня он практически выставил меня за дверь. Я бы осталась, но он сказал «нет».

— Значит, он порядочнее, чем я думала, — ядовито заметила та. — И все же в твоих интересах позаботиться о том, чтобы люди не истолковали все превратно.

— А зачем? Кому есть дело до того, спали мы с Гибсоном или нет?

— Дорогая! Посмотри на себя! Ты так привлекательна, что мужчины восхищаются тобой, а женщины зеленеют от зависти. Ты блондинка от природы. Ты следишь за собой, и красишься, и делаешь маникюр, хотя, конечно, в последние несколько недель ты явно не дотягивала до своего прежнего уровня. Но все равно твоя внешность рождает множество слухов. А теперь твоя личная жизнь обсуждается всеми в городе. Все сочтут, что ты состояла в связи с мужчиной и он тебя выгнал. Что поделаешь, Грейс-Бей — маленький городок. Надеюсь, ты не хочешь для себя такой доли?

— Поэтому ты думаешь, я должна пройти испытания?

— Да, и ты должна это сделать успешно. Показать всем ту работу, которую проделала. А потом, по-моему, тебе стоит уехать из города.

— Уехать?

— Женщины в твоем возрасте обычно обнаруживают, что им хочется чего-то большего от жизни. Уезжай в большой город. Выходи замуж, роди ребенка, сделай меня наконец прабабушкой. Борис — замечательный человек, и с ним приятно работать, но пришло время что-то менять. Кроме того, — добавила она с легкостью, — этот дом будет слишком большим для тебя одной.

— Бабушка, надеюсь, ты не говоришь о…

— Нет, я не говорю о смерти. Всего лишь о пансионате для пожилых людей в Клермонте.

— Нет, бабушка! Ты же говорила, что ни за что на свете не захочешь там оказаться.

— Да, говорила. Но, Мими, у меня там будет компания. Половина членов моего клуба живет в Клермонте. Там есть бассейн, видеозал, парк и кегельбан. А кроме того, рейсовый автобус до города. Готовить самой не надо, а жить можно в отдельной комнате. А уж мужчин моего возраста больше, чем в клубе бинго.

— Но ты не будешь счастлива.

Бабушка Нона строго взглянула на нее.

— Я буду еще менее счастлива, сознавая, что моя внучка не смогла устроить свою жизнь из-за меня.

В полночь в небольшой квартирке над супермаркетом раздался телефонный звонок.

Минут десять спустя позвонили в дверь.

— Входите, — Арно Швайрон поспешно запахнул махровый халат. — Пожалуйста, заходите. Сэр, я хотел сказать, мистер Сент-Джеймс, для меня это честь.

Тяжело вздохнув, не в силах взглянуть в лицо убитого горем человека, Гибсон вошел в тускло освещенную комнату. На полу стояли коробки и собранные чемоданы. На раскладном стуле громоздилась целая кипа книг.

— Простите, я, кажется, разбудил вас, — проговорил он, указывая на смятое одеяло и подушку на стареньком диване.

— Что вы, в последнее время я вообще мало сплю, — отвечал Арно. — Сварить вам кофе? Может, чаю? У меня здесь есть вино. Сладкое, из деревни в Германии, где я родился.

— Нет, нет, благодарю вас. Я зашел ненадолго, — Гибсон смущенно помялся. — Мими сказала, что вы… вы хотели поговорить со мной. Я пришел поговорить, но, боюсь, времени выпить у меня нет.

Прими он приглашение, пришлось бы остаться надолго. А Гибсон все еще не был уверен, выдержит ли. И вдруг он увидел ее — в углу комнаты. Помимо его воли эта вещь привлекла его внимание.

Колыбель была старая, вся перевязанная какими-то тесемками. На матрасике спал ребенок, одетый в голубую махровую кофточку. Он лежал на животике, раскинув ножки, так что его попка в подгузнике казалась выше головы. Лобик был нахмурен, и Гибсону показалось, что это выражение печали. Он уже было отвернулся, когда крохотный ротик открылся и принялся с жадностью сосать палец.

Малыш улыбнулся.

— Он быстро растет. — Арно стоял у него за спиной. — И у него хороший аппетит. Приходится вставать по два раза за ночь, чтобы дать бутылочку. Доктор считает, он вырастет большим.

— Он похож на вас.

— Нет, он похож на…

Гибсон отвел глаза. Арно замолчал.

— Когда вы уезжаете? — спросил Гибсон.

— Через несколько дней. Мы едем в Бонн, там живет моя сестра. У нее тоже есть дети, и ее муж пригласил меня пожить с ними и поработать у него на ферме. Джастин будет расти вместе со своими двоюродными братьями и сестрами.

Гибсон кивнул.

— Хотите взять его на руки, мистер Сент-Джеймс? — предложил Арно. Гибсон помотал головой и отшатнулся от кроватки. Комната показалась вдруг маленькой и темной, а воздух в ней — удушливым и горячим.

Ему захотелось выйти. Кажется, Арно что-то сказал, но Гибсон думал только о том, как бы поскорее выбраться отсюда, и не ответил.

Уже у выхода он вспомнил о Мими. Ее образ промелькнул перед ним, словно он опять ощутил ее тело в своих объятиях, почувствовал ее нежный запах, услышал жизнерадостные песенки, которые она напевала, когда делала что-нибудь по дому.