– Это точно, – улыбнулся Френк, – так быстро, как тебе, конечно же, нет.

Чтобы Френк не передумал и не отправился на поиски самостоятельно, Джонни умчался, даже не дослушав.

– Стой! А где мне ее ждать?

– У себя в домике...

***

Быстренько объяснив Наташе суть дела, Джонни побежал дальше по своим неотложным делам.

– Ты на него обижаешься? – негромко спросила Ната.

– На кого?– с фальшивым удивлением спросил Питер.

– На Френка. Не делай вид, что не понимаешь.

– Но ведь он говорит правду. Не такими словами, какие приятно слышать, но... Я ведь в самом деле инвалид, прикованный к коляске.

Наташа потерла щеку:

– Но ведь это не имеет абсолютно никакого значения. Я, например, этого даже не замечаю.

– Ну, ты! Ты – особенная. А остальные замечают. Да и ты не обращаешь на это внимания, потому что мы на острове, а были бы в большом городе, сразу все стало бы по-другому. Я в транспорте не езжу, по паркам не гуляю, ну, и вообще...

– Когда мы попадем в большой город, я надену коньки, – улыбнулась Наташа, – и меня ни в транспорт не пустят, ни в парк!

– Здорово... только ты коньки снять можешь, а я свое кресло – нет, – сказал Питер и моментально пожалел об этом – получалось, что он жалуется.

– Это мы еще посмотрим, – подмигнула Натка. – Ладно, пойду лечить больного добытчика. Я быстро!

Через десять минут головная боль исчезла без следа.

– Спасибо, – устало сказал Френк (боль ушла, но осталась какая-то противная слабость).

– Пожалуйста, – так же устало ответила Наташа. Впервые с тех пор как у нее «проявился дар», было так трудно снять боль. – Бедный, представляю, как ты намучился, если я еле-еле из тебя это вытащила.

– Я еще посплю, ладно? Ты иди, только не обижайся!

– Конечно-конечно, – засобиралась Ната, – конечно, спи. Сейчас это самое лучшее.

Не успела за ней закрыться дверь, как Френк провалился в тяжелый, плотный сон. Снилось ему, что он в пустыне, идет по раскаленному песку, вокруг шипят огромные змеи, подбираются ядовитые пауки, солнце палит нещадно... Ужасно хотелось пить, какие-то несуществующие птицы, похожие на стервятников, кружили над его головой, едва не задевая когтями... Он проснулся с пересохшими губами и бешено колотящимся сердцем.

– Ненавижу всех! – вырвалось у него еще в полусне. Френк рывком сел в кровати, огляделся. В комнате все приобрело странные размытые очертания. Еле слышно открыв дверь, на цыпочках вошел Ник.

– О! Ты не спишь! А я твой сон охраняю, никого не пускаю. Как раз вовремя проснулся, пойдем обедать! Или тебе сюда принести? Джонни сказал, у тебя голова болела. Хочешь, принесу обед прямо в постель?

Все время, пока Ник говорил, Френк не сводил с него тяжелого взгляда.

«Какой он, оказывается, назойливый, – закипала тягучая злоба. – И говорит, и говорит! Не переслушаешь...»

– Так что? Ты как? Пойдешь? Или сюда принести? – не унимался Ник. Он чувствовал вдруг возникшую напряженность, но пытался отгородиться от нее словами.

Френк по-прежнему молчал.

– Ты меня слышишь? Что ты молчишь?

– Жду, когда тебе надоест корчить из себя сестру милосердия и ты отсюда уберешься. Терпеть не могу таких добреньких!

– Френк, – мягко проговорил Ник, – ты можешь грубить сколько угодно, но я-то знаю, что ты так не думаешь. И знаю, что ты меня любишь, дружище.

– Ты ошибаешься, – холодно возразил Френк, – именно так я и думаю. И я тебя – ненавижу!

Все пропало

Ник шел в столовую и думал о Френке.

«Какой он разный... С одной стороны – великодушный, смелый, яркий, а с другой – такое может сказать в запале! Наверное, это из-за повышенной актерской чувствительности. Разбудили не вовремя –сразу: «ненавижу!». Хорошо, хоть ничем в меня не швырнул». Ник очень живо представил, как Френк спросонья запускает в него подушкой. В воображении это было довольно смешно и совсем не обидно. Ник очень хорошо относился к Френку и, кажется, мог бы простить ему даже такое.

«Надо все же захватить обед для этого привереды: пока он

окончательно проснется, может ничего и не остаться».

Проснуться-то Френк проснулся, но настроение его не улучшилось. В голову лезли мысли одна другой хуже.

«Что за привычка –вечно лезть со своими дурацкими советами? Со своей фальшивой заботой! «Принести тебе обед сюда?» Просто мамочка! Да и остальные не лучше, им бы только животы набить. А то, что я мог погибнуть, не долететь, разбиться об этот чертов купол, – никого не волнует! Эгоисты проклятые! Бездари! Ни один из них мизинца моего не стоит. Питер... тоже мне, компьютерный гений, даже не слышал об игре, в которую полмира играет! Салма вечно умничает, Йен вечно молчит, Наташа...» – тут в мозгу словно что-то щелкнуло, как будто внутренний голос сказал: «Стоп!». Запал пропал, пар вышел, осталась противная слабость, как после приступа головной боли. «Сходить, что ли к воде?»