— А что потом было?

— Княжна Елена без памяти была две недели, мы даже не знали, выживет ли она. А полковник-француз, он как в первый вечер ее увидел, так потом каждую ночь рядом с кроватью сидел. Маша говорила, что он подробно ее всегда расспрашивал о том, как лечат княжну, а когда доктор сказал, что кризиса ждать нужно, так он целую ночь у постели барышни просидел и все время молился по-своему. Маша тогда сказала, что он, верно, в нашу княжну влюбился. А потом барышня на поправку пошла, она уже ходила по этажам и хорошо кушала. Когда французы уезжать из имения собрались, так полковник увез ее тогда с собой, и Машу забрал вместе с нею.

— А ты видела, как Елена уезжала?

— Конечно, барышня, я в карету шубы и теплые пуховые платки для нее и Маши укладывала, — подтвердила девушка и посмотрела на княжну, не понимая, чего та от нее хочет.

— Ее насильно увозили? Она плакала?

— Нет, она сама поехала и спокойная такая была, а к полковнику она хорошо относилась, это все слуги видели. — Зоя замолчала, ожидая новых вопросов.

Долли ненадолго задумалась, а потом спросила:

— Ты хочешь быть моей горничной?

— Конечно, барышня, это — такая честь, — взволновано глядя на нее, ответила девушка.

— Тогда приготовь мне умыться, а я сейчас вернусь, — велела Долли, вышла и постучала в комнату сестры.

Лиза уже умылась и пыталась с помощью юной горничной Фаины расчесать свои светлые волосы. Она обернулась к сестре, и Долли заметила красноту вокруг прекрасных янтарных глаз.

— Дашенька, ты тоже это почувствовала? — спросила Лиза и развела руками, как будто обнимая комнату. — Будто ты никуда не уезжала, а просто вышла на несколько минут.

— Да, именно это я и почувствовала, — согласилась с ней сестра, — правда, эти несколько минут превратились в восемь лет. Но мы об этом потом поговорим, а сейчас я пришла сказать тебе, что Фаина может теперь заниматься только тобой, я уже нашла себе другую горничную — Зою, она ухаживала за Еленой, когда та болела здесь год назад.

— Я сейчас причешусь и приду к тебе, — засуетилась Лиза.

— Не спеши, я еще даже не умывалась, — посоветовала ей сестра и вернулась к себе.

Зоя принесла ей воду, помогла расчесать волосы и заплести косу. Долли вынула из саквояжа голубое шерстяное платье с длинными узкими рукавами и переоделась. Пока новая горничная застегивала мелкие обтянутые шелком пуговки на спине княжны, та смотрела на себя в зеркало. Сейчас ей казалось, что из-за спины высокой девушки с темной толстой косой вот-вот выглянет маленькая веселая девчушка с растрепанными рыжеватыми кудрями и весело помашет рукой. Стук в дверь отвлек ее, в зеркале мелькнуло отражение Лизы, и она повернулась к сестре.

— Здесь всё пронизано воспоминаниями, если я вижу прошлое, то ты должна вообще через строй призраков ходить, — грустно пошутила Долли.

— Так и есть, — тихо ответила Лиза, — мама зовет меня через стены.

— Что ты говоришь? — испугалась Долли.

— Пойдем к ней в спальню вместе со мной, — попросила младшая сестра.

— Конечно, пойдем, — успокоила ее Долли, — а Елену ты не слышишь?

— Нет, но давай зайдем к ней в комнату, может быть, там услышу, — предложила Лиза.

Девушки вышли в коридор и открыли соседнюю дверь в комнату Елены. Света в ней не было, и Долли вернулась к себе за подсвечником, а Лиза прошла вперед и села на кровать сестры.

— А вот и свет, — объявила Долли, высоко подняла подсвечник и, осветив комнату, увидела бледное лицо сестры.

— Что с тобой? — воскликнула она, подбежала к Лизе и встала перед ней на колени.

Сестра сидела, поглаживая ладонями шелковое покрывало кровати. Она помолчала, потом, подняв голову, заговорила:

— Елена чуть не умерла на этой кровати, но ее вернула обратно очень сильная любовь мужчины. Он так просил за нее, я до сих пор слышу эхо его молитв, но не понимаю их, они — на латыни. Потом наша сестра поправилась, и когда в последний раз встала с этой постели, она была спокойна. Здесь не было насилия и зла. И еще, наша сестра была беременна.

Долли рухнула на стул, у нее не было слов. Помолчав, она собралась с мыслями и спросила:

— Отец ребенка — этот француз?

— Я не знаю, но чувствую здесь только его любовь, она — очень сильная и преданная, здесь все ею пропитано, — объяснила Лиза, посмотрела на сестру и робко улыбнулась, — здесь — просто море любви.