Шрифт:
— Сейчас я не могу, меня обременяет печаль, как вы понимаете…
Дианкехт отреагировал на дерзкую выходку Лилиан, произнеся хрипловатым голосом:
— Ты права, сейчас не лучшее время…
Лилиан нужен был нестандартный ход. Ей не следовало наживать новых врагов. Она подняла голову, моргнула раз, еще раз и как бы невзначай произнесла:
— Хотя, быть может, на балу…
Дианкехт затаил дыхание.
— Да?
— Я сохраню для вас танец.
Гофмейстер улыбнулся во весь рот.
— Это доставило бы мне удовольствие.
Фиалковая фея быстро стала крохотной и исчезла до того, как он высказал свое пожелание:
— Первый вальс!
Марина
Что-то влажное, горячее и липкое скользнуло по ее лицу. Открыв глаза, Марина мгновенно заметила рядом со своей подушкой огромную жабу. Крик девушки прозвучал на всю улицу и разбудил Цицерона, который жил в трех кварталах от ее дома.
Оба сицилийца тут же начали колотить в дверь, пока до смерти перепуганная Марина не открыла ее и не указала рукой на кровать, закрыв глаза.
— Жаба!!! — воскликнула она, дрожа от отвращения.
— Где? — в один голос спросили итальянцы.
Повернувшись, Марина обнаружила, что никакой жабы нет, и хотя искала она ее изо всех сил, та словно испарилась, а Марина предстала в глазах окружающих отъявленной лгуньей.
Но ведь она видела жабу, та была зеленой, липкой и отвратительной. Но куда-то делась.
Марина коснулась своего лица, еще покрытого беловатой слизью.
— Смотрите, это от нее.
Салваторе погрозил девушке указательным пальцем.
— Если ты из-за такой глупости разбудила бедную миссис Хиггинс, тебе это дорого обойдется!
Марина молчала и молилась, чтобы противная миссис Хиггинс оказалась еще и глуховатой.
— Ты можешь быстренько приготовить нам завтрак, — заявил Пепиньо.
— Сначала я должна принять душ и одеться! — перешла к обороне Марина.
— Принять душ? — удивились итальянцы, которые, видно, не знали, что такое вода, судя по коричневатому оттенку их кожи.
— Мы, испанки, всегда принимаем душ, — очень гордо заявила Марина, защищая известную национальную особенность, которую она разделяла в полной мере.
А поскольку сейчас на Марине осталась слюна жабы, то, конечно, она забыла о лени, спеша ее смыть.
Она снова закричала от боли, когда вода перескочила от ста градусов — точки кипения — до нуля — точки замерзания. Марина почти все время то обжигалась, то замерзала.
Она завернула кран, и когда стала искать полотенце, обнаружила, что оно исчезло.
На этом утреннее безумие не закончилось. Ее одежда покинула чемодан и расползлась по всему дому. Завернувшись в вышитое цветами постельное покрывало, девушка обнаружила свои туфли в холодильнике, шорты в микроволновой печи, брюки на вешалке у входа, а нижние рубашки в чулане.
От изумления Марина лишилась дара речи. Это дело рук пикси? Лилиан и не думала отвечать на ее вопросы. Так что под градом упреков двух подозрительных голодных постояльцев, ожидавших в столовой, Марина собрала свои вещи и заперлась в комнате, предварительно осмотрев все отверстия, шкафы и углы.
Но ей уже не было страшно.
При тусклом свете дня ее страхи рассеялись. Тревоги и жуткие предчувствия, державшие ее в страхе предыдущим вечером, растаяли точно мрак. Похоже, она вообразила то, чего не было, что, скорее всего, было вызвано утомительным путешествием и переменой места жительства.
Истина заключалась в том, что Пепиньо и Салваторе обожали миссис Хиггинс. Просто они отличались очень вспыльчивым нравом и хотели нагнать на Марину страху. Да, они, несомненно, хотели напугать ее, подбросив ей жабу и устроив злую шутку с водой и одеждой.
А теперь ей было необходимо встретиться с Патриком, чтобы спасти Анхелу. И это было самым главным.
Марина решила не жалеть времени, чтобы одеться кокетливо, предвкушая свидание с ирландцем. Она решила, что если не сможет договориться о свидании по телефону — на случай, если ей не удастся вернуть мобильный телефон — то сама явится к нему домой и скажет «hello!».
На самом деле она больше ничего и не могла сказать, да ей было и нечего. Просто Марина хотела его видеть и поцеловать еще раз. В конце концов, ради этого она прибыла в столь далекие места.