— О них я расскажу тебе потом.

Марина не дала сбить себя с толку.

— Я сыта по горло тем, что ничего не знаю. Пока ты мне не скажешь четыре вещи об этих Туата Де Дананн, я тебя и слушать не стану.

Лилиан вздохнула.

— Хорошо. Они наши древние боги, сокрушенные милезами, то есть людьми. Они скрылись среди холмов, спустились вниз и сохранили свое волшебное королевство.

Марина заволновалась.

— И они устраивают конный выезд?

— Иногда.

— Это имеет какое-то отношение к Анхеле?

— Может быть.

— Отвечай мне — да или нет.

— Да, но больше я ничего не могу тебе сказать.

Из этого решительного ответа Марина поняла, что больше ничего не узнает. Она узнает от Лилиан больше другими способами.

— Ладно, я встречусь с Патриком в Башне. И что мне говорить, когда я увижусь с ним?

— Встретившись с ним, позволь любить себя и жди, пока не появлюсь я и не скажу, куда тебе идти. Тебе нужно добраться до одного особенного места.

В том, чтобы дать себя любить, не было ничего плохого. Это Марине нравилось. Она достала мобильный телефон и написала.

— I’m Angela. I’ll be in the Tower of the Castle at four o’clock. [42] Как спросить, ты придешь?

— Are you coming?

Марина в ужасе подняла глаза. Это сказала не Лилиан. Ей ответила противная коротышка.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты что здесь делаешь? Ты сказала преподавателю, что идешь в туалет, и исчезла.

— Я заблудилась.

— А с кем ты разговаривала?

У Марины не было настроения играть с врединой в кошки-мышки. Ей очень не нравилось отвечать на ее оплеухи, подставляя другую щеку. Ей это смертельно надоело.

— Давай, проваливай, красотка.

— Are you coming? Ладно, пиши уж, — прошипела Антавиана и удалилась.

К счастью, Луси без очков только что прислонилась к колонне, и Марина поспешила к ней за помощью и как бы невзначай попросила ее написать послание.

— Давай, одень же очки.

— Нет необходимости, я, правда, отлично вижу, — соврала Луси, потирая нос.

— Я хочу, чтобы ты исправила ошибки в SMS на английском.

Луси огляделась кругом и тихо спросила:

— Здесь рядом кто-нибудь есть?

Они стояли в уединенном саду при температуре десять градусов (температура упала, это было ужасно), даже птицы не пели.

— Никого в радиусе одного километра.

Люси тут же достала из сумки очки, надела их и любезно исправила ее маленькое послание.

— Four пишется с «и», в слове coming всего одно «g».

— Спасибо, — от всего сердца поблагодарила ее Марина.

— Не за что, для второго уровня ты пишешь довольно плохо.

Марина предпочла не ответить и отправила послание Патрику. После этого она твердила себе, что не злопамятна, и решила быть любезной с Луси.

— Честное слово, тебе не надо снимать очки… совсем не надо…

Луси молчала, и Марина сообразила, что сказала не то. Ее желание сопереживать обернулось провалом.

Но тут у нее затуманился взгляд, когда из кармана донесся знакомый вибрирующий звук, говоривший о том, что пришел ответ. Мобильный телефон просигналил один раз, затем второй.

Дрожащими руками Марина удостоверилась, что на экране действительно только что появилось сообщение, и оно пришло от Патрика.

Она нерешительно раскрыла мобильный телефон. А вдруг она ничего не поймет?

— OK! See you later. I love you. [43]

Сердце Марины стало биться сильнее и сильнее… I love you.

С четырьмя евро, которые Цицерон вытянул у блондинки, можно было сидеть за Интернетом четыре часа, однако он не располагал этими четырьмя часами, поскольку стал обычным пленным. В школе проводилась перекличка, и в семействе О’Хара его поймали с поличным, когда он на рассвете возвращался домой, держа в руках ботинки.

Цицерон не осмеливался больше испытывать терпение матери многочисленного семейства, которая предыдущим вечером, когда он вернулся из Интернет-кафе, встряхнула его, схватив за левое ухо, и отругала, напомнив, что к ужину в шесть вечера следует быть дома. Как можно ужинать так рано?