Яблоко
вернуться

Лайдинен Наталья
Шрифт:
Где на ветру не растет трава, Мох да кривые ели, В море рассыпаны Кузова — Рваное ожерелье! Всмотришься — то ли высокий трон, То ли обрыв отвесный. Серые скалы со всех сторон И валуны над бездной. Облаком влажная пелена, Прошлое — пенной глыбой! Вдруг понесет за собой волна По лабиринтам рыбой. Где тот спасительный переход? День, точно жизнь, короткий. По ледяному молчанью вод Один скользит на лодке, Или спешит в затерянный скит Беженец от раскола. В ржавых уключинах ветер свистит, Кровью грядущей — солон! Берег, где звали богов, моля: — К небу! Единым взмахом! Выжегшая любовь земля Каторжников. Монахов…

«Есть в Русском Севере особый колорит…»

Есть в Русском Севере особый колорит, Прозрачный и слегка неприхотливый, Как будто кисть над озером парит И повторяет неба переливы. Палитра красок глубока, проста, Творение настолько вдохновенно, Как будто я шагнула вглубь холста Художника, чье имя — сокровенно.

Сейдозеро

Сама природа в тайны посвятит, Дух вовлекая в ритм коловорота, Из глубины базальта черных плит Незримые откроются ворота. Над озером шамана кельтский крест, Певучи камни в день солнцестоянья. Я принимаю силу этих мест И становлюсь источником сиянья.

Берсерк

У тебя глаза берсерка. У тебя сверкает сердце. Судишь строго, смотришь сверху, От тебя — куда мне деться? Воспевали в прошлом скальды Той любви запретной имя. Знаком светится наскальным Золото Иерусалима. Жив еще отважный рыцарь. Викинг древний помнит руны. Может перевоплотиться, Волком бродит ночью лунной. Серые глаза берсерка — Зеркала в другие дали. Волны ветрены от века. Мы увидимся в Валгалле.

«Когда будет чужое роздано…»

Когда будет чужое роздано Или продано с молотка, Я хотела бы жить у озера В доме с окнами в облака, Где открыты края небесные, Очистителен шум дождя. Точно храм был поставлен Нестором Среди острова — без гвоздя! Деревянная память зодчества! Сруб как парусник на волнах. Позабытое одиночество Горьким привкусом на губах. Сколько воли — и сколько радости! Сердце дальней струной звенит. От младенчества шаг до старости: Через тяжесть земли — в зенит! Задохнуться сосновой свежестью, Слово травам назад вернуть! Горизонт над седой безбрежностью Как зовущий к истокам путь. О любви вспоминать не поздно ли, Когда кистью ведет Лука?.. Я хотела бы жить у озера, В доме с окнами в облака.

«Тело здесь, остальное — там…»

Тело здесь, остальное — там! Мне не стало в разлуке проще. Я брожу по святым местам, Связанным с твоим прошлым. В настоящем туман и муть, Испытаний не видно края! Вспоминай про меня чуть-чуть, Проминая небесный гравий! Мы бессмертны и тем сильны, Дым растраченных весен горек! От тебя остаются сны И подаренный мне город.

«Мы вдруг столкнулись, в огне сердец…»

Мы вдруг столкнулись, в огне сердец — Шальное сальто! Так древний Илмаринен-кузнец Шаманил сампо, Силен и славен, в подручных — бес, Корпел над дышлом, Явилось чудо из всех чудес — С узорной крышкой! Прекрасен в образе жениха Кователь неба! Но раздувались в веках меха, Играли гневом; Пусть соль и деньги — за ларем ларь! — Творенье мелет, Но Сариола — души декабрь, Обман, похмелье! Увы, любые горьки концы, Смешны отчасти. И вековечные кузнецы Не дарят счастья, Им с каждым годом принять трудней, Что ропот тщетен, А от любви на янтарном дне — Обломки, щепки.

«Наступит век — великой новью…»

Наступит век — великой новью — Для всех, кто беден и богат, Небесной орошен любовью, Вселенской мудростью объят. Из глубины пород исконных Пробьется истинный родник, И радостных миров духовных Раскроется в душе цветник. Миря высоты и глубины, Сойдутся в сердце времена. И в скалах книги Голубиной Феб наколдует письмена.

Аргентинское танго

«Страсть нежданно-негаданно…»

Страсть нежданно-негаданно В сердце стрелами новыми! Не курящимся ладаном — Я тобою взволнована! Небо темное, гордое Распахнулось над крышею. В спящем сумрачном городе Я тобою расслышана! Взгляды первые, быстрые, Как голодные нищие. Ифигенией, искрою — Я тобою похищена. Близость звездною амфорой, Ввысь летящими кручами. Серенадами, арфами Я тобою озвучена! Слышишь песни блаженные Исступленными полднями? Точно космосом женщина, Я тобою наполнена…