Шрифт:
– Господи, ведь тот, что тебя подстрелил, был просто сопляком. Ему не больше десяти-одиннадцати лет.
– Они используют… детей, — ответил он тихо.
Его охватила грусть — и не только потому, что он открыл этот факт, что был его свидетелем. По сути — это не было и грустью. Грусть стала для него чувством неизвестным. Это было… интеллектуальное разочарование. Человеческая раса вырождалась — вот почему он чувствовал это разочарование.
Льюис отвернулась.
– Что за сукины дети, — сказала она. — Мы ведь не можем стрелять в детей. Мы не можем даже отправить их за решётку; максимум — послать в исправительный дом. А на кой чёрт? Для них это булка с маслом. Через пару часов они смываются — и… — Эй, посмотри-ка, Мёрфи, — Энн наклонилась. Робо посмотрел ей через плечо. Она подняла что-то, напоминающее плитку шоколада, но коробочка была набита маленькими ампулами НУКЕ.
– Ты только на это посмотри… Упаковано, как шоколад, чтобы можно было продавать детям на стадионах за деньги, предназначенные на завтрак. Сволочи.
Робо молча развернулся и двинулся по улице, оставив недоумевающую Энн Льюис позади.
– Мёрфи! — позвала она.
Робо продолжал топать в тёмную влажную ночь.
– Мёрфи! — повторила Льюис. — Чёрт тебя дери, Мёрфи! — сказала она, помолчав, и пустилась за ним трусцой. — Только не пытайся сделать какую-нибудь глупость. Да отвечай же ты, Мёрфи!
Робо исчез в облаке тумана и пыли в ту минуту, когда подъехал ТурбоКруизер. Из окна показалась голова офицера Данте.
– Что за проблемы? — спросил он.
– На сегодня проблемы закончены, — ответила Льюис.
– А где твой напарник? — спросил Данте.
– Это уже завтрашние проблемы.
ГЛАВА 5
Несмотря на то, что лишь занимался рассвет, группа унылых полисменов собралась с транспарантами на пикет. Робо направил свой автомобиль к въезду в подземный гараж, легко маневрируя среди бастующих. Навстречу ему неслись крики: «штрейкбрехер!». Рядом с Робо сидела Льюис. Она молчала.
Коп из числа пикетирующих подбежал к машине со стороны Льюис. Он скривил физиономию в ироничной гримасе и кивнул на Робо:
— Его-то я понимаю. У него нет выбора. Но никогда не думал, Льюис, что и ты станешь штрейкбрехером.
Льюис ответила такой же гримасой.
– А я — то считала тебя копом, Стеф. Боюсь, что мы оба ошиблись.
Робо прибавил скорость и автомобиль с тихим урчанием спустился по помосту. Стеф со злостью погрозил им вслед кулаком.
– У профсоюзов есть чёрные списки, Льюис! — заорал он. — Мы этого свинства не забудем!
– Терпеть его не могу, — сказала Льюис.
– Его речь тоже не составит честь департаменту, — согласился Робо.
В отделе регистрации задержанных отражался весь тот хаос, в который погружён был город. Добровольцы из числа гражданского населения пытались управиться с телефонами. Камеры предварительного заключения лопались по швам от задержанных, которые, все до одного, были невинными жертвами фальшивых обвинений. Где- то позади сдуревшая женщина выла свою безумную мантру.
Льюис и Робо вошли в помещение. Мимо них входили и выходили нетвёрдым шагом раненые полицейские. Льюис сняла с себя форменную куртку.
– Дом, семейный очаг, — вздохнула она, поворачиваясь к Робо. — Мне нужно искупаться. Встретимся попозже.
– Спасибо, что одолжила машину, — кивнул головой Робо.
– А для чего же нужны партнёры? — улыбнулась она и вышла в переполненную раздевалку.
Если снаружи отделение напоминало Аламо, то и его раздевалка явно вызывала в мыслях ассоциации со знаменитой бойней. С тех пор, как началась забастовка, те несколько полицейских, которые продолжали выходить на работу, взвалили себе на плечи больше, чем могли поднять. Их противники на улицах имели численное преимущество и были лучше вооружены, поэтому копы являли собой лишь подобие маленького кусочка пластыря на гноящейся ране, в которую превратился сейчас Детройт.
Льюис медленно расстёгивала пуговицы, наблюдая измождённых полисменов обоих полов, забинтовывающих свои раны, а потом, пошатываясь, отправлявшихся в душевые. Она отстегнула ремень с оружием и повесила его на дверцу шкафчика.
Мимо неё сильно постаревший сержант Рид провёл окровавленного полисмена. В другом углу комнаты Рид заметил санитарку.
– Вызови «скорую», чёрт возьми! — заорал он. — Сами мы ему не поможем.
Однако когда он обернулся к молодому, с трудом стоящему на ногах молоденькому полицейскому, черты его лица прояснились.
– Всё будет в порядке, Месник, — он взглянул на пригожего пухленького полисмена, надевающего куртку, а потом бросил взгляд на часы: — Сегодня ночью это уже вторая смена, Даффи, — сказал он. — Больно много ты на плечи себе взвалил.
Тот пожал плечами:
— Тяжёлые времена требуют крепких ребят, сержант. Нормально.
Тихо насвистывая, Даффи зарядил пистолет, сунул его в кобуру и вышел из комнаты. Льюис проводила его подозрительным взглядом, а потом обернулась к Риду: