Он провёл пальцем со лацкану своего костюма за тысячу долларов. У него были все символы власти, но он оставался бессилен. И если в том заключалась какая-то ирония, мэр Кузак отнюдь не считал её забавной.

Он взглянул на ночное небо. Вдали, на верхушке тёмного, спиралью вздымавшегося вверх небоскрёба, над спящим городом светилась эмблема «Оу-Си-Пи». Лимузин Кузака двигался в её направлении.

Сидящая рядом с Кузаком фигура зашевелилась. Безукоризненно одетый, застёгнутый на все пуговицы советник Джордж Поулос откашлялся, словно желая сказать мэру: перестань мечтать. Подумай о делах.

Кузак пробормотал что-то в ответ, когда автомобиль остановился у входа в штаб-квартиру «Оу-Си-Пи». За окнами машины несколько рабочих смывали из шлангов вехою надписи, намалёванные на корпусе выключенного ЭДа-209.

«Дерьмовый мусорный ящик», — с бешенством подумал мэр. Он повернулся к Поулосу.

– Запомни, — предостерёг он советника, — я здесь не для того, чтобы клянчить милостыню.

Поулос знал эту песню.

– Конечно, нет.

– В здесь для того, чтобы требовать действий, — сообщил Вузах, словно пытаясь убедить самого себя. — В пришёл, чтобы заставить их действовать.

Мужчины двинулись к главному входу с здание и приблизились к лифту, который должен был доставить их к апартаментам шефа «Оу-Си-Пи» — седовласого деспота, которого все называли попросту «Ста сих».

В лифте Кузак кипел от злости. У него есть, что сказать этому старому пердуну. Кем ос себя, чёрт возьми, считает, если позволяет себе лезть в город Кузака, в ела его полиции и жителей?

Они вышли из лифта. Лучезарный меледой клерк по имени Джонсон отворил ворота, ведущие в святая святых шефа. Он любился, словно кретин. Наступил очередной кризис, но, чёрт возьми, он пережил под боком у старика не осин кризис. По сути, он и продвигался вперёд благодаря тому, что умел в эти кризисы не впутываться. Кузек с миной Марса вошёл в салон, напоминающий фантастическую версию обеденного зала времён рыцарей круглого стола. Да тут бы хватило даже места на то, чтобы поиграть в кегли. Кузак, продолжая морщить лоб, быстренько подсчитал стоимость содержания стоге помещения. Пожалуй, это букет побольше его заработка за последний ссек

Физиономия Джонсона продолжала светиться разлюбезной улыбкой.

– Не могу сказать, что факт моего прихода к вам, Джонсон, составит честь моему учреждение, — пробормотал Вузах.

– Приношу свои искренние извинения за это мелкое неудобство, ваше превосходительство, — галантно ответил Джонсон.

Поулос возвёл очи к небу и вслед за Кузаком вошёл с комнату. Возле стола, опираясь на него, стоял Хольцганг, адвокат с физиономией игрока в покер. Старик восседал на своём тронном месте, повернувшись лицом к окну, и задумчиво рассматривал расположенный снизу город. Пи малейшим жестом не выдал он того, что заметил присутствие гостей.

Кузак продолжал разыгрывать свес партию с Джонсоном.

– Мелкое? — повторил он удивлённо и гневно. — Проторчать двадцать минут в пробке — это не мелочь, особенно если ты мэр большого города.

Из груди старика вырвался вздох отчаяниях Вузах не обратил на него внимания. Поулос опустился на стул и повернулся к Джонсону.

– Перейдём к делу, хорошо? — начал он. — Когда вы намерены платить полицейским, чтобы те вернулись на работу?

Адвокат змеёю вполз на стул напротив Паулоса.

– Мы не благотворительная организация. Долг города нам превысил тридцать семь миллионов долларов.

Челюсть мэра с лёгким стуком упала вниз.

– Вы должны слегка подождать…

Адвокат пожал плечами.

– Сроки есть сроки. Извините.

– Каким чудом мы в подобной ситуации сможем достать такие деньги? — вопросил Кузак.

Старик повернулся вместе с креслом и впервые посмотрел на собравшихся. На его устах играла слабая усмешка.

– Нет такого чуха, — сказал он, и губы его расплылись в широкой улыбке.

Кузак бросил взгляд на Джонсона.

– О чём он, чёрт побери, говорит?

– А я вовсе и не ожидал, что вы заплатите, — объявил Старик.

Хольцганг отворил лежащую перед ним папку с бумагами и вытащил из неё пачку документов.

– Обращаю ваше внимание на условия контракта, ваше превосходительство. В случае несоблюдения вами обязательств, «Оу-Си-Пи» получает исключительное право на получение всех активов города.

Кадык Кузака неистово заплясал. Поулос побледнел. Он выхватил документы из рук Хольцганга, сглотнул слюну и повернулся к мэру.

– Ты это подписал? Идиот! — заверещал он.

Кузек попытался сохранить своё лицо.

– Не называй меня идиотом, я мэр.

Хольцганг ловко изъял документы из дрожащих рук Поулоса. Улыбнулся мэру.

Кузак затрясся от злости.

– Вы говорите, что мы задолжали вам с одной выплатой, и вы можете отнять у нас активы?

Хольцганг кивнул головой, старик был в полном восторге от себя.

– Может мы так и поступим. Приватизируем город.

– Вы сознательно саботировали нашу платёжеспособность, — произнёс в ярости кузек.