– Садись, пельмень, — сказала она.

Хоб надул губы. Льюис повернулась к Эстевез:

— Дай мне на пару минут Даффи, прежде чем его запрёшь.

Эстевез вздохнула:

— Льюис, ты ведь знаешь правила.

– Плевать мне на всё, — заявил Даффи, лицо которого к тому времени приобрело уже зеленоватый оттенок.

– Знаешь, кто это, Эстевез? — спросила Льюис, начиная терять терпение. — Это коп-наркоман. Он знает в этом деле все дыры. Знает, кто такие НУКЕрсы и где их искать.

Эстевез грустно улыбнулась:

— Правила есть правила, Льюис. Извини.

Лицо Льюис внезапно прояснилось.

– Но, согласно правилам, прежде чем отправиться в коробку, он может сходить в сортир, — заявила она, улыбаясь Эстевез, и толкнула Хоба в сторону ожидающего уже полисмена. Потом схватила Даффи за плечо и подтолкнула вперёд.

– Пора сделать пи-пи, Даффи, — прошептала она.

Когда они проходили мимо Хоба, тот окинул Даффи холодным взглядом.

– Держи пасть за зубами, — посоветовал парень дрожащему полисмену, — или заплатишь.

– Иди, поиграй в песочнице, сосунок, — сказала Льюис, похлопывая взбешённого Хоба по голове.

Когда Льюис оттащила извивающегося Даффи к туалету, у дверей собралась группка полицейских. Льюис обвела коллег взглядом:

— Эй, может вы дадите человеку на минуту заняться личной жизнью?

Полицейские стали недовольно расходиться.

Льюис пинком открыла дверь в мужской туалет и, подтащив Даффи к писсуарам, воткнула его задницей в один из них.

– Эй! — сказал он, немного подумав.

– НУКЕ, Даффи, — прошептала Льюис сквозь стиснутые зубы. — Кто его делает и где?

– Я наркоман, — сказал Даффи, отчаянно копаясь в своём мешочке эвфемизмов. — Лыоис, мне очень плохо. У меня кишки горят, как в огне, а желудок…

– Разрывается? — Льюис вонзила кулак в солнечное сплетение полицейского. Даффи согнулся пополам, приглушённо застонав. Льюис ухватила его за волосы и рванула их вверх так, что затылок ударился о ручку для спуска воды. Писсуар наполнился водою, равно как и брюки Даффи.

– Холллллодно, — пробормотал тот.

– Кто и где, ты, паршивый сукин сын? — спросила Льюис, обхватив голову одуревшего коллеги рукой.

Даффи начал плакать.

Но Льюис держалась крепко. Она знала, что он расколется. Он был у неё в руках.

Несколькими минутами позже Льюис стояла перед сержантом Ридом. Рид, огромный мужик с немалым темпераментом, уставился в некую точку над головою Льюис. Она уже видела когда-то у него такой взгляд. Это был нехороший знак. Она чувствовала себя футбольным мячом, по которому через секунду ударит нога спортсмена.

– Лезешь на рожон, Льюис, — начал Рид, голос которого постепенно набирал силы. — За такой номер в сортире тебя могут отстранить от работы.

«Может, это было бы и неплохо», — подумала Льюис. Она решила попытать счастья.

– Дай мне группу захвата. Завтра сможешь отстранить.

– Уже утро, — ответил Рид, вставая со стула и поворачиваясь к подсвеченной карте на стене. На карте Детройт был разбит на сектора, а каждый из них на подсектора. Многие из участков обозначены были красной буквой «X».

– Ты с ума сошла? — спросил Рид. — У нас в распоряжении меньше одной четверти наших сил.

Он стал водить пальцем по карте.

– Мы не можем пойти ни в Кесс Коридор… ни в Пингри Парк… ни в Поул Таун.

Он указал на участок карты в глубине сектора, называемого полицейскими «Запрещённой Территорией».

– И мы ни черта не ходим к Ривер Руж. Мы отказались от этой помойки ещё до забастовки. Если твоя банда сидит аккурат там, то она вооружена до зубов. Они нас сожрут и выплюнут. Даже мешки для трупов не потребуются. Чтобы нас оттуда вынести, нужно будет приготовить контейнеры для мусора.

Рид снова повернулся к Льюис, и его лицо искривила болезненная гримаса.

– Я не могу рисковать, Льюис. Мы просто должны дождаться окончания забастовки.

– Сержант, — сказала Льюис умоляющим тоном, — банда именно там, на старом автомобильном заводе. Даффи был так добр, что сказал мне об этом.

– Ясно, — скривился Рид.

– Чёрт возьми, — продолжала Льюис. — Они заставляли Даффи информировать их о каждом нашем шаге. Наверняка среди нёс есть и другие их шпики. Если мы будем выжидать, то проиграем.