Первую беседу с очередным представителем «перспективной» папки никак нельзя было назвать информативной. В файл «Маньяки» заносить нечего… Я еще раз взглянула на схему. Что-то было не так… Что-то я упустила, и это упущенное увело меня в сторону.

Некоторое время я внимательно изучала надписи. Энергетический напор моих мыслей был столь силен, что я совсем не удивилась бы, если имя потенциального убийцы вдруг засветилось бы красным. Озарение пришло неожиданно. В моей замечательной схеме не хватало… ОСТАЛЬНЫХ ЖЕРТВ!

Я еще раз внимательно посмотрела на схему. И в самом деле, я поместила Женьку в центр, потому что была с ней знакома лично. Но, если быть беспристрастным, то рядом с ней надо вписать и имена остальных жертв. Если сделать это, картина совершенно меняется, а моя бурная деятельность по выявлению убийцы среди Женькиных ухажеров выглядит довольно глупо. Что я пыталась узнать? Что каждый из этих мужиков был знаком с Женькой? Для этого не нужно быть сыщиком — ясное дело, все они были в той или иной степени с ней знакомы. А вот что действительно нужно выяснить, так это был ли кто-нибудь из них знаком с остальными жертвами.

Немного подумав, я засомневалась и в этой версии. Совершенно не обязательно, чтобы убийца был знаком со всеми жертвами. Если предположить, что маньяк является обычным маньяком, то он, скорее всего, убивает женщин определенного типа. Высоких худощавых блондинок, к примеру. Может быть, его мама, жестоко обращавшаяся с ним в детстве, была высокой худощавой блондинкой. Или девушка, когда-то, очень давно, отказавшая ему во взаимности или посмеявшаяся над его половым бессилием, имела, как теперь принято говорить, модельную внешность.

Узнать, как выглядели остальные жертвы, не представлялось возможным. В милиции знакомых у меня нет. В газетах у нас не принято размещать фотографии трупов на предмет опознания их родными и близкими. Похоже, мое расследование зашло в основательный тупик.

Как-то очень незаметно наступил август. Жара не спала, но в воздухе появился тот почти неуловимый привкус горечи, по которому всякий житель средней полосы России точно определяет, что лето закончилось.

Вернувшиеся из отпусков коллеги, загорелые и посвежевшие, не проявляли особого желания немедленно включиться в работу. Но, по крайней мере, теперь можно было отпрашиваться по своим делам, поскольку редакция была в полном составе. Свои дела у меня были. В сервисе наконец вставили заднее стекло в мою машину, нужно было ее срочно забирать. Так что я предупредила руководство и потихоньку потрусила в сторону метро. Ехать предстояло полтора часа с двумя пересадками. Хорошо, что я предусмотрела это и захватила с собой детектив в мягкой обложке, купленный на книжном развале. Мой двухнедельный поход по следу убийцы не принес никаких результатов. Более того, не далее как вчера вечером до меня дошло, что концепция, лежащая в основе поисков, в корне неверна. Лучшие образцы детективного жанра были изучены ранее, но, увы, я не обладала гениальным умом Ниро Вульфа или юридическими знаниями Перри Мейсона. Сыщик же, действующий в данной книге, был вполне обычным человеком, совсем не умнее меня. Стоило присмотреться к его методам ведения следствия, чтобы потом попытаться извлечь конкретную пользу. Чтиво оказалось третьеразрядным, но весьма занимательным.

Сыщик уже наставил пистолет на убийцу леди Гренвилл (к слову сказать, я подозревала совсем другого человека, поэтому развязка оказалась довольно неожиданной), как вдруг у меня в сумке зазвонил телефон. Не тот, специально купленный для моей сыщицкой деятельности, а другой, которым я пользуюсь в обычной жизни. Там у меня все грамотно настроено: у каждого абонента своя мелодия. Сейчас из сумки доносилась моя любимая — музыка к кинофильму «Битлджюс», стало быть, звонит Иван. Я с трудом отыскала телефон, который по закону подлости завалился на самое дно. Иван справился о моем здоровье, о делах и, услышав в ответ, что и с тем и с другим все в порядке, перешел к вопросу, который волновал его гораздо больше.

— Этот мерзавец пропал, — замогильным голосом сообщил он, не называя, однако, мерзавца по имени.

— Кто? — Я судорожно пыталась понять, о ком из своих многочисленных знакомых он так нелестно отзывается.

— Кто-кто… — его явно рассердил низкий уровень моей сообразительности, — Петька, братец наш Иванушка, козленочек, из лужи попивший…

Меня удивил не сам факт пропажи братца Пети, а то, как Иван на это отреагировал. Я по-пыталась внести ясность:

— Ты же сам хотел, чтобы он уехал? Наверное, он почувствовал твое отношение, вот и свалил потихоньку… А квартплата, деньги он тебе заплатил?

Спросила и тут же вспомнила, что, во-первых, деньги были уплачены вперед, до конца декабря, а во-вторых, Петруччо уже намекал Ивану, что не прочь продлить договор. В этом случае его исчезновение выглядело более чем подозрительно, не такой он человек, чтобы уехать, не забрав деньги за — раз, два, три — почти за пять месяцев.

— Сколько дней его нет?

— Да уже дня три как не появлялся.

— Ты в его комнату заходил? Может, там записка какая…

— Нет, не заходил, — твердо заявил Иван. — И один заходить туда не буду. Приезжай, а? — В его голосе послышались умоляющие нотки. — Я с Робертом поругался, один сейчас живу. Давай вместе зайдем в комнату этого недоделанного, вдруг с ним что-то случилось…