Люси уныло глядела на бескрайние тускло-серые просторы.

— Хочу туда, где деревья, — пожаловалась она. — Сколько же можно плыть!

— Вот и я о том же, — кивнул Джек.

Морская болезнь, одолевавшая его в первые дни пути, возвратилась снова. Судно раскачивало так, что желудок выворачивался наизнанку. Если корабль не шел прямо против волны, то кренился на сторону, и тогда скопившаяся на дне вода окатывала ноги. Только теперь Джек понял, почему башмаки скандинавов так гнусно воняют.

Поначалу ветер дул несильный, но достаточно ровный, чтобы надувать паруса. Воины слонялись туда-сюда без дела или играли в игру под названием «Волки и овцы»: передвигали колышки по доске с семью рядами дырочек. Колышек в середине — это волк. Вокруг него — стадо из тринадцати овец. Овцы пытались, окружив волка, загнать его в ловушку, а волк пытался овец съесть. Игра была интересная; Джек с любопытством наблюдал за ней, когда его не тошнило.

А ветер между тем крепчал. Гребни волн побелели от пены. Ох, нет, только не это! Неужто опять шторм, ужасался про себя мальчик. Мачта зловеще скрипела; Олаф отдал приказ убавить паруса. Воины снова взялись за весла.

— Ну что ж, самое время пустить в ход твои умения, — пророкотал великан где-то над Джековой головой.

Мальчик отлично понимал, чего Олафу надобно. От барда ждут, чтобы он успокоил волны, — а он понятия не имеет, как это сделать. Ведь на самом-то деле он вовсе никакой не бард, чего бы он там ни умудрился внушить простодушному Олафу…

Страхолюдный викинг нависал над Джеком словно гора. Все в нем — от вонючих башмаков и кряжистых, точно древесные стволы, ног до льдисто-синих глаз под одной-единственной кустистой бровью — предвещало погибель. Джек понимал: необходимо что-то делать, и побыстрее.

— Мне нужна полная тишина, — потребовал он, внутренне содрогнувшись от собственной удали.

— Эй вы, оболтусы, а ну заткнитесь! — рявкнул Олаф на команду. — Услышу хоть слово — своими руками отправлю ублюдка в чертоги Эгира. Еще что-нибудь? — повернулся он к Джеку.

Пусть Люси уведут на другой конец корабля. Дайте ей сластей или еще чего-нибудь, лишь бы молчала. Она слишком маленькая, чтобы понять, что происходит. Но если Торгиль ее хоть пальцем тронет, никакой магии не будет.

— Справедливо, — кивнул Олаф.

Между тем ветер все набирал силу. Волны едва не перехлестывали через борт. Двое воинов бросили весла и принялись вычерпывать воду.

«А я ведь только и умею, что туман нагонять, и ничего больше, — в отчаянии думал Джек. — Но что с этого толку? И потом, как мне прикажете делать это здесь, не видя ни земли, ни деревьев?!»

И тут, словно на ухо ему зашептал некий голос, Джек вспомнил слова Барда: «Я рассказывал тебе о том, как жизненная сила потоками течет глубоко под землей. Это она питает дремучие леса и благоуханное луговое разнотравье. Это она пробуждает к жизни цветы и выманивает из коконов бабочек, что сами подобны цветам. Олени не просто щиплют травку — они следуют вдоль ее русла. Барсуки и кроты строят над этими незримыми реками свои дома. Жизненная сила направляет даже полет крачек над морем. Все в мире покорно ей — только не люди».

Над морем! Если птицы способны почувствовать жизненную силу в воздухе, он, Джек, сумеет воззвать к ней и с корабля! Мальчик закрыл глаза и мысленно ощупал безграничный морской простор. Вдохнул бодрящий запах ветра. Услышал — да, именно услышал! — стоны китов, что плывут своими путями над бездной. Направил луч разума туда, где мерк свет, и далеко внизу отыскал источник огня.

«Приди, — взывал он. — Приди ко мне. Завесь воздух своими серыми покрывалами. Сведи воедино море и небо».

Солнце померкло. Ветер спал — он ли обходит Джека стороной, или это Джек его минует? В легкие хлынула промозглая сырость. Одежда пропиталась водой — но водой чистой, а не стоялой, с днища. Спустя какое-то время мальчик открыл глаза и увидел, что Олаф — возможно ли такое?! — явно напуган.

Густой туман накрыл море своим плащом; корабль мягко покачивался на воде. Ну конечно же! Тумана одновременно с ветром не бывает! Сам того не ведая, Джек придумал единственный возможный способ успокоить волны.

«Получилось! — ликующе подумал он. — Я — настоящий бард!»

Но тут мальчик вспомнил, что произошло, когда он перестал вызывать туман, — там, на римской дороге. Поднявшийся ветер разогнал облака — тут-то пираты их с Люси и обнаружили.

Джек снова зажмурился. Потянулся к жизненной силе — и ощутил ее повсюду. Она струилась в потаенных течениях глубоко внизу, увлекая за собою стайки светящихся в темноте созданий. Джек в жизни не видел ничего подобного — и сам не знал, почему вдруг видит их теперь. Он чувствовал, как у самой поверхности мельтешит стайка крохотных рыбешек — стремительных, словно ртуть. Чувствовал, как ворон летит себе куда-то над непроглядной пеленой тумана. Солнце глянцево отсвечивало на его черных перьях.