— Ну, если с дровами ты закончил, то я, пожалуй, с твоего позволения, закончу историю, — прервал Бард его размышления.

— Извини, господин.

Джек поспешно сел на место.

— Слух о великой победе Беовульфа быстро разнесся повсюду — ну, положим, отчасти благодаря превосходным стихам, что я написал по этому случаю. И наконец молва достигла Ётунхейма, королевства троллей.

— Ой, — только и смог вымолвить Джек.

— А у Фроти, между прочим, была сестра.

— Фрит? — догадался Джек.

— Как это ни прискорбно, но да. Прошло много лет, а Фрит по-прежнему жаждала отомстить за смерть своей родственницы. Она наслала огнедышащего дракона уничтожить владения Беовульфа. Ётуны живут долго, так что Фрит была еще совсем молода, а Беовульф уже состарился. Дракон оказался ему не по зубам, и он погиб.

«Вот в этом-то и беда с историями чересчур длинными, — подумал про себя Джек. — Рано или поздно дойдешь до той части, где все плохо». Когда он, Джек, станет бардом, он возьмет себе за правило замолкать на том месте, где все еще живы-здоровы и счастливы…

— К тому времени я состоял при дворе Ивара Бескостного. И нечего тут хмуриться, дружок, — пожурил Джека старик. — Барды должны зарабатывать на хлеб насущный, как и все прочие люди. Кроме того, в ту пору Ивар был не так уж и плох. Ну да, буян и задира тот еще, и мозги размером с горошину, но чувства чести ему было не занимать, нет! Во всяком случае, до того, как его прибрала к рукам Фрит. Фрит была прекрасна — что корабль под парусами. Все — иллюзия, конечно же. Но она подчинила Ивара себе, выпила его костный мозг, превратила его в полусумасшедшего тирана — каким он и остается по сей день. Возможно, последний достойный поступок, что он совершил в своей жизни, — это спас жизнь мне.

— Тогда-то ты и приплыл к нам, — догадался Джек.

— Именно. Ивар отвез меня в открытое море на своем корабле, посадил в утлую лодчонку и пустил по воле волн. Возможно, он рассчитывал, что я утону. Держу пари, именно так он и сказал своей супруге. Но мне хотелось бы верить, что Ивар дал мне шанс спастись.

— Я ужас до чего рад, что ты приплыл сюда, к нам, — выпалил Джек.

— Так ведь и я рад ничуть не меньше.

Бард взялся за арфу и сыграл напев, под который селяне пляшут на летних ярмарках. Блики от огня затанцевали на стенах в лад музыке. Нарисованные птицы расправили крылья и закачались из стороны в сторону.

Спустя какое-то время старик заиграл мелодию более торжественную и печальную. Арфа была вырезана из грудной кости кита. Джек подумал: может, это давным-давно убитый кит вспоминает свою жизнь? И вообще, откуда берется музыка — рождается в пальцах Барда или приходит с моря?

Джек сломя голову несся вдоль кромки прибоя. Остановился он только раз — когда набежавшая волна окатила ему ноги. Над головой пронзительно синело безоблачное мартовское небо, воздух звенел от криков перелетных птиц. Путь Джека лежал к гряде скал, темневшей на отмели. Сейчас, во время отлива, набрать моллюсков-трубачей — самое милое дело. Мешок висел у мальчика на плече. Джек проходил в учениках Барда уже более года и полагал, что заслужил право немного поразвлечься…

Наконец Джек добежал до утесов и плюхнулся наземь, пытаясь отдышаться.

— Что за славный денек! — воскликнул он, ни к кому, собственно, не обращаясь.

Откинувшись к песчаной дюне, Джек глядел в небо: в вышине, вытянувшись в цепочку, летели гуси. Он мог бы призвать их вниз. Мог бы даже — хотя никогда не посмел бы этого сделать! — убить одного к обеду. Бард говорил, что использовать жизненную силу подобным образом — великое зло.

Зима выдалась не то слово какая холодная, и Бард безжалостно гонял мальчугана с рассвета до ночи — даже отец остался бы доволен. Сегодня Джеку впервые удалось вырваться на свободу. Предполагалось, что он наберет моллюсков и бурых водорослей. А если останется время, поупражняется в призывании тумана.

— Туман я… просто… ненавижу, — пробормотал Джек, по-прежнему глядя в небо.

Спустя некоторое время, ощутив укол совести, он поднялся на ноги и, затеняя глаза ладонью, всмотрелся в даль. Что это такое — там, в море? Что-то совсем крохотное — того и гляди, затеряется в бескрайнем просторе. Поначалу Джек подумал, что это птица, но вот волны подогнали предмет поближе… да это же ларчик!

А вдруг в нем, внутри, — сокровища?! Скажем, кольцо, исполняющее три желания, или шапка-невидимка? Недолго думая, Джек проворно скинул одежду и бросился в воду. Плавал он весьма недурно. Время от времени мальчик приподнимал над водой голову, чтобы не потерять ларчик из виду, и вскорости уже завладел добычей.

Вернувшись на берег, Джек нетерпеливо осмотрел свою находку. Ларчик был заперт, хотя, если встряхнуть хорошенько, внутри его хлюпала вода. Пять стенок из шести были гладкими. На шестой — вырезана человеческая фигурка.

Во всяком случае, Джек решил, что это человек. Приземистое, коренастое существо о двух ногах, в башмаках и при мече. Но тело его покрывала шерсть, а голова была волчья.

Мальчик поежился. От ларчика пахло не то чтобы гнилью, но как-то странно. Аромат сладковатый и горький одновременно. Вообще-то Джек собирался разбить ларчик камнем, но теперь решил, что разумнее будет сперва посоветоваться с Бардом. Джек по-быстрому набрал моллюсков и поспешил домой.