И я увидел: под взглядом волка толстый слой мха расползся, словно старая марля, в бесчисленные оконца с клокотаньем рванулась желтоватая вода.

Волк удовлетворенно крякнул. Зеленое полотно снова начало стягиваться, пока не стало абсолютно целым.

Дух ехидно выдохнул:

– Вы железом гремите, машины ваши воздух травят, а без них вы – что? Голые беспомощные зверьки? Для вас эти полторы тысячи лет бесследно прошли!

Я возмутился:

– Мы в космос поднялись! У нас продолжительность жизни – под сто лет!

Гор хмыкнул:

– Не вы поднялись, а железо ваше! Без него вы – ничто. А миры мы листаем, как ваши малыши – букварь. Сто лет же – тьфу! Мне, знаешь, сколько?

Я уточнять не захотел, и Гор замолчал. Через некоторое время я угрюмо спросил:

– Зачем тебе понадобилась руна вызова?

Гор неохотно отозвался:

– Да есть у нас умники, требуют, чтобы мы не вмешивались. У вас, мол, своя жизнь, у нас – своя. Закрыли ваш мир. Если только по специальному приглашению…

Я с подозрением покосился на волка:

– Но мы же духа вызывали, не тебя!

– А я кто, по-твоему? Тело же я сюда не тащил…

Я с презрением посмотрел на зверя и процедил сквозь зубы:

– Спектакль устроил, тоже мне, дух! Разрешение остаться выклянчил, запугать меня пытался…

– Так положено, – хмуро буркнул волк. – О нас забыли, к чему напоминать? А суеверий у вас тьма, и я обязан им соответствовать, не в первый раз тут…

– А ты знаешь, что я запросто мог выставить тебя вон? – вдруг выпалил я. – И сейчас могу!

– Знаю, – Гор посмотрел на меня равнодушно. – Ждал – решишься ли…

Я на секунду растерялся. Потом со злостью воскликнул:

– Тебе что, все равно?!

– Почти. Не в этот раз, так в другой я попал бы сюда. Не вы, так другие. Какая разница?

Вдруг Гор насторожился. Уши его встали торчком, глаза заблестели. Я испуганно спросил:

– Ты что?

И вновь услышал голоса. Лилька тихо плакала. Вован сурово распорядился:

– Куртки снимайте! Серега, пока я решетку из прутьев делаю, ты их на ленты порежь и свяжи меж собой, только смотри, чтоб держали…

Витек еле слышно предложил:

– Лучше не из прутьев. Ты вон жердь вырезал, да наши три шеста… Смотри, если их так сложить, тоже решетка получается, только более прочная. А если еще и прутьями по краям ее оплести… – И твердо сказал: – Повезло, что здесь орешник растет, на других островках его не было.

Серега возбужденно воскликнул:

– Точно! Когда подберешься поближе, кинешь решетку поверх трясины, а сам сверху ляжешь! А до ребят веревку добросишь, подтянешь их…

Казанцев успокаивающе добавил:

– Площадь большая, твой вес она точно выдержит. Потом ты – назад, ползком, а Сашок с Ленкой по очереди на решетку заползут – передохнуть. Тебя мы подстрахуем. Еще одну веревку свяжем. Опоясаешься ей, а другой конец у нас с Серегой в руках будет, мы ее не упустим вдвоем, не волнуйся.

Лилька безнадежно всхлипнула:

– Последние шесты утопите, и мы отсюда не выберемся…

Вован невнятно высказался.

Серега ядовито заметил:

– Если ты не выберешься, потеря для мира будет невелика!

Казанцев, к моему изумлению, довольно зло выкрикнул:

– Меня вчера тоже бросить могли! Как я уйду? Останемся здесь, значит, судьба такая.

Вован недовольно гаркнул:

– Кончай каркать, суслики! Ежли да кабы… Раньше смерти не помрем! Выберемся. Куда деваться-то?

Звуки стихли. Наступившая тишина буквально оглушала. Только прорывавшиеся на свободу пузыри и лопавшиеся убеждали меня, что я не сплю. Я обернулся к волку и торжествующе посмотрел на него:

– Видишь, мы – люди! Хоть наши предки и пошли другим путем. А ошибки…

Я пожал плечами. Гор скользнул по мне задумчивым взглядом и неожиданно отозвался:

– Я рад, что русичи остались русичами. Хоть ЭТО вы не утеряли. Пусть и зоветесь теперь россиянами. Прощай!

Он жарко дохнул мне в ухо и неспешно потрусил к далекому берегу. Я потрясенно открыл рот: слой мха под его лапами даже зрительно утолщался, а промоины на глазах затягивались. И эта прочная тропа начиналась прямо у моего носа.

Волк обернулся, приветственно взвыл. В моей голове прозвенело: