— У вас месяц назад разбилась машина?

— Да, я попал в аварию. Это случилось за городом. Второй водитель нарушил правила, не справился с управлением и врезался мне в бок.

— Вас тогда раскрутило и скинуло в кювет. Вы чудом спаслись.

— Не чудом, просто хорошая машинка, сконструирована так, чтобы беречь водителя.

— Вы уверены, что эти случаи не связаны? Может, вам приходили угрозы?

— Нет, это просто случайности. Нелепые несчастные случайности.

— Что ж, тогда не буду больше вас задерживать.

Полицейский отошел к машине, а я с грустью наблюдал, как пожарные завершают тушение огня. После пожара квартиры практически нежилые. Их трудно восстановить. Впрочем, попробовать стоит.

Я взглянул на фамильный перстень на руке — единственная, уцелевшая память о дяде. Кольцо досталось нам еще от прадеда. Когда-то его как старший сын носил мой отец, потом реликвия перешла к дяде. И вот теперь ко мне, а потом — к моим детям. Довольно тонкая оправа из почерневшего серебра и красиво ограненный александрит в форме слегка вытянутого ромба. К каждой стороне камня прилегала узкая полоска, вырезанная из красного янтаря либо почти черного мориона. Камни чередовались, и ромб александрита оказывался в красно-черной оправе, где противоположные стороны были одного цвета.

Будь перстень чуть изящней, выглядел бы женским, а так успешно балансировал на грани. В зависимости от освещения александрит менял цвет, становясь то красным, то зеленым, то синим. Сейчас камень мягко мерцал серо-голубым светом. Прелесть перстня была в том, что он абсолютно ни за что не цеплялся при ношении, словно был сделан не для украшения. Глядя на изделие, отчетливо представлялось, что он сделан для мужской руки, хотя и довольно изящной. В детстве я часто задавался вопросом: почему его не сделали шире? Ведь я очень сомневаюсь, что у моих предков, потомственных крестьян, были тонкие пальцы.

Пожарные попрощались со мной и уехали, а я сел в машину и отправился в свою старую квартиру. Хорошо, что я еще квартирантов не нашел. А то пришлось бы искать приюта у друзей.

Припарковал машину возле дома, свинтил боковые зеркала, а то на прошлой неделе у меня их сняли. Попал на триста баксов плюс день езды на общественном транспорте, что само по себе неприятно. И пошел что-нибудь купить в супермаркет.

Побросав различные полуфабрикаты в корзину, я стоял в очереди, когда ко мне подошла женщина с двумя детьми: годовалым человечком на руках и четырехлетним мальчишом рядом.

— Можно за вами занять?

— Да, конечно.

Вдруг ребенок на руках проснулся и, взглянув на меня, разразился криком. Стоящие по соседству бабушки недовольно заозирались и осуждающе закивали головами. Молодая мама извинилась и попыталась укачать ребенка, но тот, глядя на меня, продолжал орать благим матом. Краем глаза я заметил, что его четырехлетний брат пристально за мной наблюдает. Перехватив мой взгляд, он вдруг по-взрослому покачал головой и произнес:

— У тебя за плечами зло.

Я поежился под пронзительным взглядом ребенка. Его мать ахнула и, обернувшись ко мне, быстро заговорила:

— Не слушайте его, он большой фантазер. То ему мертвая бабушка видится, то барабашки всякие.

— Я не вру, — спокойно произнес мальчик. — Они действительно существуют, точно так же, как кукла у тебя в животе.

— Какая кукла?! — возмутилась мать. — О чем ты говоришь, Паша?

— О сестричке.

— Этого не может быть! Не сочиняй!

— Я говорю правду, — ровным голосом ответил Паша и, оглядевшись по сторонам, указал на продавщицу. — У нее тоже в животе кукла.

Мать встревоженно глянула на кассиршу, а та, побледнев, кивнула:

— Это правда.

— А в кулачке она стиснула тысячу рублей, — продолжил Паша, указывая на девушку.

Женщина вновь взглянула на кассиршу, та протянула дрожащую руку и показала зажатую в кулаке купюру. Она и сама растерялась, увидев ее достоинство. Мать детей вдруг расплакалась.

— Да что же это такое! — прошептала она. — Что же мне с тобой делать?

— Не расстраивайся, мам, — попросил ее мальчик. — Я не один такой. Рома вон тоже все видит, потому и плачет. — И он указал на брата.

Я никогда не был суеверным, но от слов ребенка у меня мурашки поползли по спине. Не потому, что за себя испугался, нет. Было жутковато видеть, как в детских глазах плещется вечность.

Пробив свои продукты, я поспешно собрался и ушел. Во-первых, не хотел нервировать мать детей, которая столкнулась с печальным событием. Вряд ли ее детям будет сладко по жизни. И еще неизвестно, не родит ли она третьего экстрасенса. Странно, раньше я в эту чушь не верил, считая шарлатанством и способом нажиться на людях, но четырехлетнему ребенку мои деньги нужны были как собаке пятая нога. И тем не менее он что-то видел. Может, это все действительно существует?