— Господи, — прошептал он, — если это сработает, обещаю, что буду ходить к мессе время от времени.

Рубашка угрожающе затрещала.

— О’кей, — проворчал Томас, — каждое воскресенье!

Он сбросил ботинки и начал взбираться по стене, упираясь в нее босыми подошвами. Рубашка продолжала трещать, но не рвалась. Он добрался до окна, дыша тяжело и шумно, словно бизон, подтянулся на руках и спрыгнул с другой стороны. Подошвы заныли от резкого удара о твердую поверхность.

Но он был у цели.

Сету показалось, что он услышал шум. Из-за того, что творилось на крыше, нельзя было разобрать наверняка, но он почувствовал, что что-то не так.

Он лихорадочно застучал по клавишам своего «Таракана», чтобы увидеть, что происходит в разных секторах поселка. Одного за другим он обнаружил всех своих подопечных и почувствовал себя более уверенно.

Стоп. А где Том Линкольн?

Он еще раз внимательно отсмотрел все кадры и остановился на том, где была изображена задняя часть строения, в котором он сейчас находился.

И громко выругался.

Томас стоял на узкой галерейке, тянувшейся по внутреннему периметру здания в пяти метрах от пола. Единственное огромное помещение без всяких перегородок было абсолютно пустым. Взгляд его скользнул по выцветшим фотографиям на стенах: шахта, бригады рабочих, руководитель компании…

Потом он увидел место, где галерейка сливалась с узкой площадкой. От нее отходили две лестницы: одна вела вниз, другая — вверх, на крышу. Тогда-то он его и заметил.

Тот сидел на корточках на последней ступеньке, молча и неподвижно, словно паук в своей паутине. Полы его куртки раздувал ветер. Должно быть, он услышал шум и решил проверить, в чем дело. Из-под капюшона на Томаса глядела чернота.

В следующее мгновение темный силуэт спрыгнул с верхней лестницы и исчез на нижней.

— Твою мать!

Томас бросился по галерее к площадке. Под потолком уже расползались клубы дыма — это выглядело даже красиво, но дышать становилось все тяжелее. Еще немного, и он задохнется… Томас закрыл лицо ладонью и помчался по лестнице наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Наконец-то свежий воздух! Потом его босая нога наступила на раскаленные угли, и он услышал новый крик — на сей раз свой собственный. Легкие его горели, словно в огне. Целые куски кровли уже обрушивались вниз, на террасу, черную от копоти. Еще немного — и все строение обвалится внутрь себя. Разве мог Каминский все еще оставаться в живых в этой преисподней?

— Впечатляюще, Томми-бой.

Массивная фигура не спеша выдвинулась из окружающего хаоса.

— Не ожидал встретить тебя здесь.

Шаг вперед.

— Придется мне подкорректировать свои планы.

Еще один шаг.

Томас едва мог дышать, но все же наблюдал за происходящим. Убийца снял капюшон. На нем снова был черный шлем-маска. Как же он-то дышит?

— Я не уйду без Виктора, — хрипло произнес Томас.

Сухой смешок. Новый шаг.

— Смейся сколько угодно, придурок, но…

Он не успел договорить. Глаза его заволокла пелена дыма, и тут же он ощутил резкий удар в солнечное сплетение и вслед за ним второй — в челюсть. Затем убийца с силой отшвырнул его назад.

Небо над его головой опрокинулось и поменялось местами с землей.

— Не надо угроз, — сказал человек.

Затылок Томаса ударился обо что-то твердое.

— Только дураки угрожают.

Перед глазами у него вспыхнули черные молнии, а затем появилось ощущение, что он погружается в черную бездонную пучину. Он боролся изо всех сил, чтобы она не поглотила его. В глубине его ждали призраки. Новая встреча с ними внушала ему ужас.

Руки Томаса, молотившие по воздуху, нащупали кусок ткани и вцепились в него. Он открыл глаза: пальцы сжимали черную маску. Затем новый удар — в правое ухо, — и все звуки исчезли, сменившись ровным глухим гулом. Он почувствовал, что его поднимают и куда-то несут. Ощущение времени исчезло. Затем его положили на спину, и над ним склонилось чье-то лицо, которое он мог различить лишь смутно.

— Да, это неприятно, — прошептал убийца.

Понемногу черты его лица становились отчетливее.

— С другой стороны, могу себе представить, как ты удивишься…

Все пять чувств понемногу возвращались к Томасу.

Однако он был бы рад не видеть того, кто перед ним.

Потому что этот человек был Фрэнки, шофер автобуса.

— Вот радость-то, а, Томми-бой?

Затем лицо человека снова расплылось, и Томас почувствовал, что его затягивает в какой-то длинный черный туннель. С другого конца туннеля ему улыбнулся Фрэнки.

— Что ты на это скажешь? Что ты…