Томас потеребил мочку уха. Явиться в разгар выяснения отношений — только этого не хватало. Но, с другой стороны, ему было назначено именно это время, так что…

Снова послышались те же самые голоса.

— Ладно, — тихо проворчал он. — Я тут ни при чем.

Дверь слегка приоткрылась от порыва сквозняка.

Оказывается, она не была заперта. Томас заколебался.

Потом все же вошел.

Он невольно вздрогнул, оказавшись в темном холле. Потом толкнул другую дверь и вошел в гостиную. Обстановка была совершенной в своем благородном минимализме: плексигласовый стол, плоское прямоугольное канапе, красный цветок лотоса на низком столике, белые плиты пола.

Что-то между «Филипп Старк» и центром управления полетами, подумал Томас.

Он сделал несколько шагов и заметил некоторые признаки постоянной занятости хозяйки: папки, аккуратно расставленные на стеллажах, компьютер (три монитора, скажите, пожалуйста!) и бар в стиле хай-тек, встроенный в прозрачную колонну. К потолку был подвешен стеклянный футляр, в который вложен японский меч.

— Вон отсюда!

От неожиданности Томас чуть не подскочил. Но в следующий момент понял, что эти слова обращены не к нему.

— Вы уволены, — спокойно добавил голос Хейзел Кейн.

— Вы не посмеете! — угрожающе произнес мужской голос.

— Отчего же. Еще как посмею.

И почти сразу же этот разговор в точности повторился, что лишь подтвердило догадку, уже промелькнувшую в уме Томаса это всего лишь запись.

Он пересек гостиную и подошел к двери в смежную комнату.

— Я день и ночь убивался ради вашей гребаной передачи!

— Вы зашли слишком далеко. Я не могу подвергать участников опасности.

— Черт возьми, Хейзел! Я… я обещаю вам, что вы об этом пожалеете!

Голос ведущей стал острым, как японский меч в ее гостиной.

— Единственное, о чем я сожалею, друг мой, — так это о том, что мне пришлось работать с вами. Даю вам десять секунд, чтобы убраться отсюда. В противном случае я сниму трубку вот этого телефона, и будьте уверены, у вас появятся большие неприятности.

Томас толкнул дверь. Хейзел Кейн с бокалом вина в руке сидела перед большим экраном. На коленях у нее лежал пульт.

— Я ждала вас, — сказала ведущая.

— Вы знали, что я здесь?

Она указала на монитор, и Томас увидел себя со спины. Стало быть, камеры были повсюду.

— Я записываю все, что происходит в моей гостиной. Можете называть это паранойей. Но истинная причина заключается в том, что здесь подписывается великое множество контрактов.

Она поднесла бокал к губам, не отрывая глаз от Томаса.

— Договоры составляют мои адвокаты. Спонсоры, смежные права, подсчет аудитории — все учтено. Но истинная власть вступает в действие между произнесенными тостами и поднятыми бокалами с шампанским. — Она поднялась и приблизилась к нему. — Именно здесь творится и уничтожается истинная реальность, Том. — Она жестом обвела комнату. — Все остальное — только иллюзия.

— Сожалею, что вошел без предупреждения. Я услышал спор. Подумал, что вам может понадобиться моя помощь.

— Уж признайтесь, что на самом деле вам стало любопытно, — прошептала Хейзел, подойдя к нему почти вплотную. — Так ведь? Я возбуждаю ваше любопытство, Томас?

Он почувствовал, что краснеет.

— Кто этот парень на видеозаписи? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Один из бывших служащих.

— Что, ему не понравилась ваша манера общения?

Казалось, Хейзел была раздосадована этим замечанием. Повернувшись к Томасу спиной, она выключила изображение, поставила бокал на стол и направилась в гостиную. Томас, смущенный, последовал за ней, хотя и без приглашения.

— У ведущей телешоу мало друзей, — сказала она. — И много врагов. Я поселилась в отеле из практических соображений. На телестудии всегда слишком много народу. Совсем нет времени на личную жизнь.

Она набрала что-то на клавиатуре компьютера.

— Здесь — мое убежище, которое, как предполагается, закрыто для непрошеных вторжений. Однако и дня не проходит без каких-либо проявлений агрессии. Телефонные угрозы, кражи видеозаписей и пиратские трансляции, провокации журналистов… Увольнение работника — самая меньшая из неприятностей, с которыми я сталкиваюсь. — Она покосилась на японскую саблю. — Когда рука поражена гангреной, лучше ампутировать ее. «Неуязвимость — в обороне, но возможность достичь победы — только в нападении». Сунь Цзы.

— Вы безжалостны.

— Это война.

— Тогда уж — религиозная война. Приплести Библию к реалити-шоу — это слегка рискованно, вы не находите?

— В Европе никому и в голову не пришло бы возмутиться. Здесь приходится иметь дело с полусотней религиозных ассоциаций… К счастью, для них всех существует один-единственный бог.

— Деньги?

— Рейтинг.

— И поэтому вы решили пригласить Карен Уэлш?

— Я надеюсь, вы не будете заново начинать этот разговор? Она является частью вашей истории, поэтому вполне естественно, что я ее пригласила. Вы сильный человек, вы с этим справитесь.