Ее тело напряглось под одеялом, из горла начали вырываться протяжные стоны. Ее пальцы цеплялись за простыни в отчаянной попытке прогнать леденящий ужас.

— Алекс, Алекс!

Какой-то голос настойчиво звал ее, но черные тени в этот раз были на редкость сильны и отказывались отпускать свою жертву.

— Нет! — Она вдруг резко села на постели и отчаянно вцепилась в человека, сидевшего на краю ее кровати. — Не отдавай меня им! — взмолилась она, и эта испуганная, дрожащая женщина ничуть не напоминала ту хладнокровную и уверенную в себе особу, которую видели окружающие.

Джаред обнял ее и тихо шептал на ухо какие-то бессвязные утешения, пока ее рыдания не перешли в прерывистые вздохи.

Он крепко спал в своей спальне в конце коридора, но крики и стоны Алекс его разбудили. Входя в ее комнату, он никоим образом не ожидал увидеть, что решительная и смелая Алекс мечется во власти ночного кошмара. Зрелище ее мучений его потрясло.

— Это всего лишь дурной сон, Алекс, — мягко прошептал он. — Только и всего.

— Нет, — покачала она головой. — Вы не понимаете.

— Тогда расскажи мне, в чем дело, — попросил Джаред, говоря все так же мягко. — Что случилось? — Чуть подавшись назад, он с изумлением увидел, что по ее щекам струятся слезы. Он нахмурился, поняв, что Алекс сказала правду. Для нее это было гораздо большим, чем просто дурной сон. — Алекс, в чем дело?

Хоть Алекс и нашла успокоение в объятиях Джареда, она не доверяла ему настолько, чтобы высказать свои тайные страхи.

— Как вы и сказали, это был просто дурной сон, — ответила она отчужденно. — Извините, что я вас разбудила.

Услышав этот чопорный ответ, Джаред с силой сжал зубы.

— Это был не просто кошмар. Тебя что-то пугает, — догадался он.

— А вас ничто и никогда не пугает? — вызывающе бросила она.

— Да. Ты, — ответил он мгновенно. — Ты меня пугаешь. Нет, даже не просто пугаешь — ты приводишь меня в ужас. Наверное, я как-нибудь утром проснусь и обнаружу, что ты была всего лишь плодом моего воображения.

Этот страстный и совершенно откровенный ответ заставил Алекс замолчать. Обстановка в комнате была чересчур интимной: на ней была только тонкая ночная рубашка, на Джареде наспех натянутые джинсы. Его загорелая грудь была покрыта шелковистыми завитками волос, узкой стрелкой уходившими под пояс брюк. Алекс старалась не думать о том, как терпкий аромат его кожи наполнял ее легкие, как завитки волос на его груди щекотали ей лицо, когда он прижимал ее к себе. Она понимала, что успокаивающих объятий теперь уже не будет.

— Вы лжете, — с трудом удалось прошептать ей в ответ.

Его пальцы теребили лямку ее ночной рубашки.

— Вот как? — добродушно откликнулся он. — А мне кажется, что утром я обнаружу, что на самом деле мой телохранитель — это Макс.

Она невольно улыбнулась, сама не понимая, откуда может взяться эта улыбка, когда его кончики пальцев ласкают ее обнаженное плечо, постепенно спускаясь вдоль ворота рубашки.

— Я хотела бы снова заснуть, — напомнила она ему.

Он криво улыбнулся.

— Прекрасная мысль.

Сейчас Алекс уже окончательно проснулась и пришла в себя, поэтому могла контролировать свои чувства, не поддаваясь действию его нежных прикосновений. Она подняла руку и схватила его за запястье.

— Джаред, лучше уходите, — промурлыкала она и тут же ловко вывернула ему руку так, что его пальцы оказались в захвате, с помощью которого их можно было сломать.

Он поморщился и с иронией ответил:

— Хорошо, ты меня убедила. Право, не знаю, как я буду утром объяснять, откуда у меня синяки.

— Спокойной ночи, Джаред.

Он кивнул и встал.

— И все-таки сделан шаг в нужном направлении. По крайней мере ты теперь зовешь меня по имени.

Когда он ушел, Алекс свернулась под одеялом, впервые усомнившись, правильно ли она поступила, уйдя из флота.

На следующее утро Джаред задержал Алекс в дверях, когда все, завершив завтрак, уходили из столовой.

— Ты заснула, когда я ушел? — тихо спросил он.

— Естественно.

На секунду глаза Джареда потемнели: Алекс так и не смогла определить, какое именно чувство в них отразилось.

— Если тебе надо все кому-то рассказать, я готов в любое время тебя выслушать.

Эта его нежность вскоре ее погубит. Ни Деннису, ни другим людям не удавалось прогнать ее страшные сны, сколько они ни пытались. Но Алекс чувствовала, что у Джареда это могло бы получиться. В глубине души она в этом не сомневалась, но она не хотела давать ему над собой такую власть. Сейчас на ее лице не осталось и следов того страха, который отражался на нем в ночные часы.

— Рассказывать, собственно говоря, нечего. А теперь прошу меня извинить: мне надо заняться делами, пока вы не начали переговоры.