— Вас беспокоит участь пожилых людей, — осторожно сказал я. — Это делает вам честь.

Чернокожий гигант прижал ладонь к груди:

— Мне кажется, это нормально — заботиться о своих ближних.

— Тем более что помощи от социальных организаций они почти не получают, поэтому далеко не все могут остаться жить в ваших королевских условиях, — продолжил я. — И, учитывая их возраст, они уже вряд ли могут протестовать против повышения арендной платы за жилье? — Я повернулся к Конни: — Кстати, у меня при себе телефонный номер службы SOS, занимающейся подобными случаями. Может быть, позвонить им?

Но глава заведения уже пошел на попятный.

— Не надо никого беспокоить… — проговорил он. И, протянув мне толстую тетрадь, прибавил: — Вам нужно будет расписаться в графе «Визиты». Это чистая формальность…

Я так и сделал, попутно отметив небольшое количество подписей в графе «Визиты».

Внезапно я ощутил угрызения совести.

— Джорджа Дента часто навещают?

— Почти никогда.

Я просмотрел графу посещений отца и увидел, что закорючка подписи в ней всего одна.

— Что там? — спросила Конни.

Я посмотрел на корзину с письмами, и у меня перехватило дыхание.

— Вы сказали, его никогда не навещают…

— Я сказал почти.

— Но кто-то к нему приходил…

Перевернув несколько страниц, я увидел ту же подпись. Потом еще раз. Я сверил даты. Мое сердце подскочило в груди: дни совпадали.

Черт возьми, как такое возможно?!

— Я должен увидеться с отцом, — сказал я, захлопывая тетрадь. — Мне нужно с ним поговорить. Немедленно.

Домик номер 3, на который мне указали, стоял ближе всех к лесу; окна его выходили на сплошную стену деревьев.

Я направился к нему. Дождевые струи стекали с крыши, образуя полупрозрачной кружевной занавес под водосточным кровельным желобом. Кап-кап-кап… Можно было подумать, что весь дневной свет разом засосало в какую-то черную дыру.

— А где же вход? — спросила Конни.

— Под домом.

Пространство между сваями предполагалось использовать в качестве гаража, но в данном случае оно было заполнено клетками животных. Это были огромные цирковые клетки — некоторые на колесах, некоторые без них, стоящие прямо на земле. Прутья решеток были старыми, заржавленными, засовы отсутствовали, кое-где не было и дверей. Настоящий склад металлолома… хотя в причудливых очертаниях этого стального лабиринта было что-то зловещее, заставившее меня вспомнить словосочетание «ярмарка тьмы» из жутковатого романа Рэя Брэдбери [12] .

Протиснувшись в узкий проход между клетками, я заметил, что они не пусты: там обнаружились высохшие змеиные шкуры, панцири каких-то земноводных, чучело двухголового козла (явный трюк!), старые, покрытые плесенью цирковые костюмы на вешалках… В одной клетке я даже увидел отвратительную коллекцию заспиртованных в банках эмбрионов. Резкий запах гнили довершал впечатление.

Оступившись, я задел одну из клеток, укрытую брезентовым пологом. От толчка полог съехал на землю, и я увидел, что в клетке находятся люди.

Стоящие совершенно неподвижно.

В клоунских костюмах.

С пластиковыми пакетами на голове, закрывающими лицо.

— Черт!.. — выдохнул я.

— Это манекены, — сказала Конни.

— Ну и шуточки!..

— Вы что, испугались?

— Да ну что вы. Обожаю лазить по старым клеткам и натыкаться на мертвых клоунов.

Наконец мы добрались до центра лабиринта, и там нас ждало самое лучшее — огромная голова дьявола из папье-маше, рот которой служил входом на лестницу, уходящую вверх.

— Очевидно, это означает: «Добро пожаловать в преисподнюю Джорджа Дента! Оставь надежду всяк сюда входящий!», — нарочито зловещим тоном произнес я.

Конни улыбнулась.

Я вскарабкался по лестнице и просунул голову в открытый квадратный люк:

— Есть тут кто?

В третьеразрядных фильмах ужасов именно в такие моменты кого-то из героев — как правило, идиотов-тинейджеров, забравшихся в мрачный старый дом, — садистски убивает какой-нибудь Майкл Майерс [13] .

— Войдем, — не дождавшись ответа, наконец решил я.

Мы вошли в темный коридор, который привел нас в большую комнату. Первым, что бросилось мне в глаза, был гигантский плакат кинофильма «Под куполом самого большого в мире шапито». Он занимал целую стену. Наискось по нему шла размашистая надпись маркером: «Каждый новый день — это огненный обруч, сквозь который прыгают львы». Здесь обнаружились также старый крутолобый телевизор (интересно, черно-белый?), пластмассовый бюст Рональда Рейгана и другой такой же — Буша-младшего. У обоих посреди лица краснел клоунский нос. Но самым впечатляющим было множество фотографий: они покрывали стены от пола до потолка.