Чуть поодаль он заметил длинные черные пластиковые мешки, наполовину погруженные в воду. Вдруг послышался плеск… и один из этих мешков начал двигаться в его направлении.

Шон почувствовал, как между лопатками стекают струйки пота.

Другие мешки тоже ожили. У них оказались желтые глаза. И острые зубы. И длинные хвосты. И чешуйчатые шкуры. Это были вовсе не мешки. С полдюжины аллигаторов, раньше дремавших в мутной болотной воде, проснулись и теперь плыли к нему.

Шон быстро попятился назад.

Вот почему дверь его камеры не запиралась — вокруг были сплошные болота, населенные аллигаторами, так что у пленника не оставалось ни малейшего шанса на побег. Шон поднял глаза, чтобы разглядеть всю тюрьму целиком, и невольно вскрикнул.

Подвальные коридоры, из которых он недавно вышел, располагались в цоколе трехэтажного здания, похожего на старинный родовой замок, наполовину разрушенный. Он возвышался посреди болот, окруженный мощными старыми кипарисами, корни которых уходили в черную болотную воду.

— О, черт!.. Это что, замок Дракулы?..

— Нравится?

Сердце Шона на мгновение остановилось.

Он обернулся. И вздрогнул.

— Не бойся, — сказал Кош с улыбкой. — Можешь считать меня призраком. Так что же, мой дом тебе нравится?

— Но как… как вы это сделали?

— Сделал что?

— Появились из ниоткуда…

Улыбка Коша стала еще шире.

— Мой маленький Шон, я же чародей, ты не забыл? Уж не думаешь ли ты, что я открою тебе все свои секреты?

Кош взял Шона за руку и повел обратно в подвал.

— Надеюсь, теперь ты убедился, что убежать отсюда невозможно. Ради этого я и оставил твою дверь открытой. Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел тех существ, которые поджидают тебя снаружи. Теперь, когда ты их увидел, ты уже не наделаешь глупостей. Например, больше не попытаешься убежать.

— Но что вы от меня хотите? — только и смог произнести Шон.

— О, совсем немного, — ответил Кош, вталкивая его в прежнюю камеру.

Потом он вышел, закрыл за собой дверь и на этот раз запер ее на засов.

— Я просто хочу тебя продать, вот и все.

Прошло минут десять с тех пор, как мы с Конни тронулись в путь, но ощущение было такое, что мы покинули освещенную сторону Земли и оказались на темной: в какой-то момент солнце вдруг исчезло, как будто его резко выключили, — можно было подумать, что мы пересекли какую-то невидимую границу.

— Вы только посмотрите! — изумленно произнесла Конни, указывая на непроницаемую завесу темных туч.

— Да. Солнечно в этих краях только на побережье.

— Ах, так вот почему мы платим такие высокие налоги…

Я пересек бульвар Колье, и трехполосная дорога превратилась в однополосную. Последние городские дома сменились пальмами, болотными пиниями и виноградниками. Еще три километра — и никаких признаков человеческой жизни вообще не осталось. Всего через четверть часа после начала движения из центра города мы оказались в краю болот, которые, возможно, ничуть не изменились с доисторической эпохи.

— Куда мы едем? — спросила Конни.

— В Эверглейд-сити. Знаете такое место?

— Нет.

— До него примерно еще час езды. Похоже на путешествие в прошлое на машине времени — сами увидите. Ю-эс-сорок один — это старая федеральная трасса. Когда она была единственной автомагистралью, связывающей один берег с другим, она называлась Тамайами трэйл. В тридцатые годы местные силы охраны правопорядка состояли всего из двух шерифов, которые разъезжали на своих «харлеях» среди комариных болот. Но с тех пор, как завершилось строительство автострады номер семьдесят пять, это шоссе почти забросили. Теперь ею пользуются разве что семинолы [10] или полоумные туристы, решившие наведаться сюда в мертвый сезон.

Говоря все это, я одновременно наблюдал за грифами, кружившими в небе. Старые деревянные электрические столбы, высившиеся вдоль дороги, были увенчаны гнездами аистов. На мгновение из-за туч выглянуло солнце и осветило дорогу, которая стала похожа на серебристое лезвие, рассекающее необъятный зеленый массив.

— Красивые места, — заметила Конни.

— Да, особенно для любителей аллигаторов…

В салоне машины было тепло, но не жарко, и я почти расслабился. Мне нравится выезжать за город — это всегда представляется мне началом большого захватывающего путешествия. Я включил радио — «Техас» только что начали петь «Я не хочу любви, мне нужен только друг» — и немного прибавил скорость.