Шрифт:
Вздрогнув, я проговорил:
— Это год моего рождения…
— Джордж сам принимал роды. Он был прекрасным ветеринаром, так что это не составило для него особых проблем. Но Баба-яга не хотела этого ребенка. Она о нем совсем не заботилась. Всегда оставалась в маске, когда подходила к нему, и каждый раз он пугался и начинал плакать. До трех лет он вообще не разговаривал.
— И… вы думаете, что этот ребенок — я?..
— Нет.
— Но как вы можете быть в этом уверены?
— Сейчас я вам расскажу. Как-то раз в тысяча девятьсот семьдесят первом году Джордж, который все чаще впадал в депрессию, выкурил слишком много марихуаны. И, разворачиваясь на грузовике, раздавил своего сына. Это был несчастный случай. Не убийство. Джордж никогда бы этого не сделал! Он обожал своего сына…
— Своего сына? — перебила женщину Конни. — Но ни одна из газет, которые писали о том случае, не упоминала, что ребенок был его сыном!
— Потому что никто об этом не знал. В те времена такое еще случалось. Когда постоянно переезжаешь с места на место, обычно нет времени зарегистрировать брак или рождение ребенка. Многие дети из тех, что рождались в бродячих цирках, жили без всяких документов. Некоторые родители считали, что так даже удобнее. Когда Джордж обнаружил, что раздавил своего сына грузовиком, он запаниковал и обратился в бегство. Потом рассказал обо всем Бабе-яге. А та сказала, что это даже к лучшему. Избавились от обузы, так она выразилась. Они не поехали в морг забирать тело. Ни он, ни она. Слишком рискованно…
Ла Орла замолчала.
Я был не в силах произнести ни слова.
Сердце лихорадочно колотилось, ноги стали как ватные.
— В тот день, — после паузы продолжала Ла Орла, — в душе Джорджа что-то сломалось. Я видела, как он плакал — здесь, позади моего фургона… Он стонал, как смертельно раненный зверь. На следующий день его арестовали за торговлю марихуаной. Но вскоре выпустили. А Баба-яга продолжала богатеть. Ее махинации с беглыми подростками становились все более темными. Она подбирала доверчивых девчонок, юнцов-наркоманов… Обещала им сказочную жизнь. А потом они исчезали, и никто их больше не видел. «Ледяные лягушки» постепенно распались. А в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году подпольная сеть торговли детьми была раскрыта. Множество людей оказались в тюрьме. Но Джорджа почти сразу освободили. После этого он окончательно пропал из вида.
— И никаких следов Бабы-яги тоже не осталось, — прибавила Конни.
— Да, — кивнула Ла Орла, — она тоже бесследно исчезла. Полагаю, она смога откупиться. С теми связями, какими она обзавелась благодаря своему бизнесу, она наверняка смогла себе такое позволить.
— Женщина-призрак, ребенок-призрак… Почему мы должны верить в эти фантастические истории? — спросила Конни.
Ла Орла глубоко затянулась и, подождав несколько секунд, выдохнула дым.
— Потому что это я забирала раздавленного ребенка из морга, — ответила она. — Никто не захотел этого сделать. Ребенок был изуродован до неузнаваемости…
Она затушила окурок в пепельнице.
— Я не знаю, кто вы, молодой человек, — произнесла Ла Орла, обращаясь ко мне. — Но сын Джорджа Дента похоронен в моем саду.
Глава 88
Я вышел из циркового фургона с таким ощущением, будто вынырнул из глубокого темного омута.
И побрел по траве, жадно глотая воздух.
— Все в порядке? — спросила Конни.
— Да.
— По вашему виду не скажешь…
— Со мной все хорошо.
Мы подошли к машине.
— Вы же не поверили в бредни этой сумасшедшей?
— Я не знаю.
Что бы вы сказали на моем месте? Что уже не знаете, кто на самом деле ваши родители? Что у вас голова идет кругом?..
— Во всяком случае, — задумчиво произнесла Конни, — один человек точно не будет прыгать от радости.
— Альтман?..
— Ничего нового мы не узнали, — продолжала Конни, не отвечая на вопрос. — Ничего, что помогло бы в поимке Коша. Столько риска — и все напрасно…
Она тряхнула головой и прибавила:
— Нужно возвращаться в Неаполь, Пол.
— Я готов.
Конни распахнула дверцу машины… и вдруг замерла.
Под один из «дворников» был подсунут какой-то предмет. Сверток.
Откуда ни возьмись рядом возникла маленькая Вик.
— Привет, Пол! Одна старая дама просила вам это передать.
Мы с Конни переглянулись.
— Какая дама? — спросил я.
Вик пожала плечами:
— Ну, обычная старая дама.
— Давно? — почти шепотом произнесла Конни.
— Нет, пару минут назад, — ответила Вик.
Потом, насвистывая, умчалась. Конни нырнула в салон машины и включила на крыше мигалку. Та закрутилась, ритмично вспыхивая.
— Что происходит? — спросил я.
— Ничего, — ответила Конни, нажимая какие-то кнопки на приборной панели. — Займитесь свертком.