Краем глаза Яков видел, что Сюргуль до конца выдержала характер, оставаясь вместе с Ольгой на крыльце дома начсостава, слабо освещенном электрическим светом из зашторенных окон.

Промчавшись с «поисковой» группой, Кайманов выехал за пределы аула, обогнул склон сопки, в глубокой лощине которой дожидался Гамеза с отделением пограничников.

Кайманов спешился, передал повод своего Прогресса Гамезе, проинструктировал командира отделения, как действовать дальше, направился к дому кузнеца Мухтара.

На улицах ночная темь. По военному времени все экономили свечи и керосин. Из темноты доносились привычные звуки и шумы. Сонно, с подвываниями, брехали собаки, в сопках перекликались сычи. У дома кузнеца все тихо, никаких признаков тревоги. Яков встретил в условленном месте Галиева, принял рапорт: «За время наблюдения без происшествий, Изосимов и Белоусов контролируют все подходы к дому», вошел во двор, постучал в дверь.

На стук вышел старик с фонарем «летучая мышь», отстраняясь от света, стал пытливо всматриваться в темноту, определяя, кто пришел, затем довольно безучастно сказал:

— Салям, лечельник... Давай заходи...

— Салям, яш-улы, как живешь, как работаешь?

— Как все живут, так и я...

— Кто к тебе сегодня пришел? Почему не сообщил нам?

— А ты откуда знаешь? — спокойно спросил Мухтар.

— Как не знать: солдаты гнались от самой границы, следы к твоей кибитке привели.

— Какие-такие следы? Никакие следы не знаю, — ответил старик. — Не веришь, иди смотри.

— Ай, яш-улы, яш-улы, я всегда тебя так уважал, — сказал Яков. — Всем говорил, что ты наш верный друг, а ты сказать не хочешь, жизнью рискуешь, чужого скрываешь...

Мухтар, видимо, колебался, Яков усилил нажим:

— Пришла к тебе какая-то сволочь, ты ее прячешь. С плохим ведь он пришел...

Старик не ответил, опустил голову, задумался. Испытующе, снизу вверх посмотрел на Кайманова:

— А ты его не убьешь?

— Зачем убивать? Поговорить да расспросить надо, откуда он, кто его послал...

Неожиданно старик скупо улыбнулся, словно у него с души камень свалился.

— Ну, ладно, хорошо, сейчас покажу. Иди за мной.

Вслед за Мухтаром Яков вышел в сени, где почти в каждом туркменском доме или кибитке устраивают под полом хранилище для зерна. На уровне пола роют яму, похожую на тандыр, широкую внизу, с узкой горловиной вверху. Стены ямы обмазывают и обжигают, получается просторное, сухое помещение, куда можно ссыпать пшеницу, ячмень, джегуру, любое зерно.

Яков указал на прикрытое кошмой отверстие, взглядом спросил: «Здесь?» Мухтар утвердительно кивнул головой.

— Пришел с оружием?

Старик усмехнулся:

— Аксакал [35] у меня зачем? — спросил он. — Я ведь своим келле [36] тоже думал: «Ай, Имам-Ишан, что ты тут ходишь? Еще и маузер приволок. Убьют ведь тебя, сам кого-нибудь подстрелишь. Давай, дорогой, уберу-ка я твой маузер, пойду начальнику Ешке скажу...»

Мухтар передал Якову завернутый в тряпку маузер.

— Ай, сагбол тебе, Мухтар, за такие толковые слова, — пряча маузер под поясной ремень, закрыв его гимнастеркой, ответил Кайманов. — Я уж жалею, что через весь аул к тебе ночью шел. Лучше бы подождал вас с Имам-Ишаном, дома бы сидел, печку топил, геок-чай в тунче кипятил. А теперь сколько еще ждать, пока тунча закипит...

— Не смейся, Ешка-джан, — серьезно ответил старик. — Имам-Ишан, верно, тебя спрашивал, есть у него какое-то письмо для тебя. Меня к тебе посылал, а ты сам пришел.

Яков пожал плечами: от кого ему могло быть письмо, да и зачем посылать нарочного, когда в любом городе за кордоном есть советская военная комендатура?

— От кого письмо? — спросил он Мухтара. Тот неопределенно пожал плечами:

— Откуда я знаю? Сказал: есть письмо Кара-Кушу... Да он сейчас сам скажет. Эй, Имам-Ишан, вылезай. Кара-Куш сам к тебе пришел.

Из подпола вылез нарушитель. К удивлению Якова, нисколько не смущаясь, подал руку.

— Ай салям, яш-улы Кара-Куш, — сказал он. — Я сам хотел тебя видеть, думал, кто другой к Мухтару пришел...

— Вот видишь, как все ладно получилось, — иронически поддержал его Яков, — а я, будто догадался, взял да и пришел...

При свете «летучей мыши» Кайманов хорошо рассмотрел закордонного гостя.

Перед ним стоял человек средних лет, с седеющими висками, решительным взглядом темных проницательных глаз. Все трое вошли в комнату, сбросив обувь, сели по-восточному на ковер, которым был застлан пол.

— Ну, так что там за письмо у тебя? Кто мне решил весть передать? Если ты ко мне пришел, зачем попал к кузнецу Мухтару? Дорогу в комендатуру любой мальчишка покажет.

Имам-Ишан пожал плечами:

— Умный ты человек, Кара-Куш, а сказал — слушать смешно: понеси к вам письмо, в гостях надолго останешься. Хотел через Мухтара передать, обратно уйти, да не пришлось.