Шрифт:
— И там ты скажешь всем то, что сейчас понял и что нам сказал, — добавил Самохин.
— Конечно, все сделаю, как ты говоришь, джан горбан, — довольно растерянно заверил Ашир. — Не знаю только, послушают ли меня? Меня никто в жизни никогда не слушал. Все только приказывали.
— Обязательно послушают, — заверил его Андрей, — потому что вокруг будут такие же, как ты, бедные люди, твои друзья...
— Только мы оба просим тебя, — добавил Кайманов, — обязательно приди и скажи нам, как пойдет дело, многим ли успели разъяснить, многие ли придут на той?
— Ай, лечельник! На той все придут! Как не прийти: к народу большая радость пришла! Во время такой ужасной войны мир пришел!
ГЛАВА 6. ПЕРЕПРАВА
В расположение Дауганской комендатуры Кайманов вернулся на два-три часа раньше Самохина.
Первое, что он услышал, подъезжая к аулу, был истошный крик козла Борьки, доносившийся с плоской крыши дома Сюргуль. Это могло означать, что Аббас-Кули или еще кто-то другой вместо него снова решил прибегнуть к условной сигнализации, созывая своих сообщников, но это могло означать и то, что через границу благополучно прошел Имам-Ишан. Борькино блеяние слышно небось и по ту сторону гулили.
Приказав водителю остановить машину, Кайманов направился к мелеку старухи.
Калитка открыта, во дворе — никого.
Яков поднялся по сваленным у стенки узловатым стволам саксаула, отвязал Борьку, пустил его к воде, проследил, чтобы козел не опрокинул таз. Раздумывая, какие последствия может повлечь за собой этот концерт, направился к воротам комендатуры.
События последних дней и недель легли на плечи всех тяжелой заботой. Неожиданное исчезновение Оразгельдыева, осложнения с Ичаном, опасность пропустить через границу самого Белухина, безуспешные поиски группы проводников и распоряжающегося ими какого-то Махмуда-Кули — все это не давало ни минуты покоя. А тут еще новое дело за кордоном, в таких масштабах разворачиваемое Клычханом! Где же то главное звено, которое необходимо найти в первую очередь? Как предотвратить крупные беспорядки за кордоном? Как обезвредить фашистское гнездо?
«Кто такой Махмуд-Кули? Где искать ниточки переправы? Как их нащупать?»
Занятый своими мыслями, Яков подходил к проходной будке. Навстречу вышел направлявшийся к себе домой преисполненный важности переводчик Вареня'.
— А-а, новоявленный мусульманин, — приветствовал его Кайманов. — Здравия желаю, яш-улы! Инвалид Отечественной войны, говоришь? На каком фронте ранение получил?
— На семейно-бытовом, товарищ старший лейтенант.
— Ну и как себя чувствуешь? Все закордонье только о тебе и говорит...
— Та ранения вже нема, бо загоялось, як на собаци, а почуваю я сэбэ так гарно, що наикраще и неможно...
— Ишь ты, — окинув переводчика придирчивым взглядом, только и сказал Кайманов. — В наряд бы тебя да по горам с полной выкладкой, да на самый дальний участок, да в преследование суток на трое. А то тебе и война не война, и служба не служба.
Вареня' и правда, круглый и упитанный, с розовыми щеками, глазами, ласковыми, как у теленка, никак не походил на человека, обремененного службой, хотя всем своим видом выражал искреннее усердие.
— Под видом болезни, — продолжал Кайманов, — и от гауптвахты отмотался.
— Та на шо ж вона мени та гауптвахта, — резонно возразил Вареня'. — Того черводара полковник, як я йому казав, так вин и отпустыв. И полковнику слава, и мени, и хану, и черводару з черводарихой добре.
— Ну ладно, добре так добре. Когда чересчур добре, так тоже недобре. Давай выкладывай, что у вас нового.
— Товарыщ старший лейтенант, — доложил Вареня', — на комендатури без происшествиёв. Прыйшла стара Сюргуль, чекае вас дома, каже, не пиду до своей хаты, докы не прыйде Ёшка, пробачте, вона разумила, докы не прыйдэ замкомэнданта Кара-Куш!
— Опять, наверное, мальчишки в огород залезли, помидоров нарвали, — сказал Кайманов. — А ты собирайся, доедешь со мной и старшим политруком Самохиным по закордонным аулам ноту Советского правительства разъяснять.
— Завжды напоготови! — взяв под козырек и даже прищелкнув каблуками, ответствовал Вареня'. — Товарищ старший лейтенант, — добавил он, — идить зараз до дому, бо там Сюргуль вашей Ольги Ивановни, мабудь, вже у печонки влизла,
— Подождет твоя Сюргуль, есть дела посерьезнее, — сказал Кайманов.
Яков был уверен, что с какого-нибудь карниза поднимающейся над аулом горы ведется наблюдение и за двором комендатуры, и за ним. Надо было дать понять, что никакие происшествия не нарушили обычное течение службы пограничников, хотя невольно приходилось думать, нет ли еще какого-нибудь сюрприза в приходе Сюргуль.
— А я вам ще одно дило не сказав, — спохватился Вареня'.
— Какое там еще дело?
— Та якый-сь нарушитель граныцю перебиг. Изосимов тай Билоусов по слиду до хаты кузнеца Мухтара його довелы. Докладалы полковнику Артамонову, вин по телехвону сказав, шоб без вас до вечора ничого не робыли, тикэ б наблюдалы за хатой.