– Спасибо, что согласились на это интервью, – начал репортер. – Меня зовут Ник Уайлдер. Я работаю в газете «Сиэтл телеграф».

Уоррен поднял глаза, и Ник понял, что преступника удивило расстояние, которое он преодолел для этого интервью.

– В последнее время было совершено несколько преступлений, – объяснил репортер. – В Нью-Йорке и Сиэтле. Они и очень похожи на то убийство, за которое вас осудили. Я хочу размотать этот клубок.

– Я не помню, чтобы совершал его.

Голос Уоррена звучал медленно, как на старой виниловой пластинке.

– Вы не помните, как совершили убийство?

– Я помню тела, но они словно на фотографии. Не знаю. Может, это и была фотография.

– Вы считаете себя невиновным?

Уоррен покачал головой. Он не знал ответа на этот вопрос.

– Почему вы не потребовали нормального суда? Почему вы не подали апелляцию, если вы не знаете, виновны ли вы?

– Они не будут вести судебное разбирательство из-за такого, как я.

– Это ваше право.

– Вы в это действительно верите?

Ника удивила его сообразительность.

– Вы знали Гилбертов? Я имею в виду, до убийства.

– Я их никогда не видел.

– А что вы делали в том районе? Мекуон – пригород, где живут состоятельные люди.

– Не знаю. Я не помню, как туда попал.

– Такое с вами часто случается? Вы теряете память.

Ник замер. После пережитых им самим выпадении из реальности ему хотелось услышать ответ Уоррена.

Но тот промолчал. Внезапно его лицо изменилось, окаменело. Он открыл и закрыл глаза.

«Словно медленно моргнул», – подумал Ник.

– Вы психически больны, Джеймс?

– Вы всегда называли меня Джимми, – сказал заключенный.

– Что? – Ника словно холодной водой окатили. – Что вы сказали?

– Вам и так все известно.

– Мы знакомы?

Уоррен запрокинул голову.

– Подойдите ко мне, док.

Ник не шевельнулся.

– Подойдите ко мне, док, – повторил Уоррен. – Я не хочу, чтобы нас услышали.

Помедлив, Ник встал и наклонился к заключенному. Уоррен немного отодвинулся, словно подманивая его поближе.

– Откуда у вас эти синяки и порезы на лице, док?

– Что?

– Наклонитесь, чтобы вы могли меня слышать.

Ник чувствовал его зловонное дыхание.

– Это ведь вы сказали мне так поступить, правда, док? Уоррен произнес эти слова так, будто раскрывал страшную тайну.

– Что?

– Ведь это были вы.

– Я не понимаю, о чем…

– Подойдите ближе, я вам что-то скажу.

В стеклянную панель на двери застучали, это охранник напоминал о том, что нельзя приближаться к заключенному. Ник оглянулся как раз вовремя, чтобы уклониться от зубов Уоррена, но тот все-таки сумел ударить его в лоб, в место, которое и так уже болело. Безумный смех преступника заполнил комнату.

Дверь распахнулась.

– Хватит, Уоррен! – Охранник толкнул его обратно на стул. – С вами все в порядке? – спросил он у Ника.

– Да. – Репортер сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Порядок.

– Попались вы, док! – хмыкнул заключенный.

– Все, Уоррен, – повторил охранник, – интервью окончено.

– Извините, док. Вы же слышали этого типа. Интервью окончено.

– Я выведу Уоррена и вернусь за вами через пару минут, – сказал охранник.

– Кстати, док, – ухмыльнулся Уоррен, пока его отковыривали от стула, – а как там в Сиэтле? Дожди уже идут?

Вспышка понимания ослепила Ника. Он увидел перед собой Генри Дина, неподвижного как статуя, прикованного к стулу в тюрьме «Райкерс-Айленд». Из-под оранжевой тюремной робы выглядывает воротник синей футболки. Раньше Ник не обратил на это внимания, но теперь понял, что за мысль беспокоила его с момента отъезда из Нью-Йорка. Футболка.

– Дождь все поглотит, да, док? – На губах Уоррена играла широкая улыбка. – Он забирается вам прямо в голову.

Ник узнал футболку. Он смог разобрать лишь часть бело-зеленой надписи на синем фоне, но он ее узнал. Генри Дин, арестованный за убийство в Нью-Йорке, был одет в сиэтлскую футболку фирмы «Маринерс».