Шрифт:
Ян Бай-лао(обезумев). Молодой хозяин! Не могу я согласиться…
Хуан Ши-жэнь. Что? Ах, так! Ну, ладно! Позвать сюда слуг, пусть они свяжут его и отправят к уездному начальнику.
Ян Бай-лао(ничего не понимает, дрожит от ужаса). Меня?.. к уездному начальнику?.. Молодой хозяин!..
Му Жэнь-чжи(тянет Ян Бай-лао к столу). Давай, давай, прикладывай палец! (Хватает его палец и прижимает к бумаге.)
Ян Бай-лао(с удивлением смотрит на свой палец, замазанный тушью). А-а-а!.. (Падает.)
Му Жэнь-чжи. Один отпечаток пальца за долги нескольких десятков лет… (Отдает бумагу Хуан Ши-жэню. Тот указывает ему на Ян Бай-лао.)
Хуан Ши-жэнь. Копию отдай ему (Уходит.)
Му Жэнь-чжи(поднимает Ян Бай-лао и передает ему бумагу). Вот эта бумага тебе. Ты покажешь ее завтра, когда приведешь Си-эр поздравлять молодого хозяина с Новым годом. Девушке здесь будет хорошо. Ну, а теперь ступай!
Му Жэнь-чжи выталкивает Ян Бай-лао за дверь и запирает ее. Ян Бай-лао в изнеможении опускается на землю, но сейчас же вскакивает, бьет кулаками в запертую дверь.
Ян Бай-лао. О, небо! Карающее людей небо!.. (Поет.)
Безжалостно боги людей казнят. Помещичий дом — это двери в ад. Старик Ян Бай-лао! Какой ты дурак! Зачем на бумаге поставил ты знак? Си-эр! Твой отец виноват, виноват… Ты ждешь отца в новогоднюю ночь, Еще ты не знаешь о доле своей. Сам в рабство я продал родную дочь, В глаза я взглянуть не посмею ей…О, Си-эр! Где ты? Ты еще не знаешь, что сделал твой отец… (Снова падает.)
Картина третья
Деревенская улица. Появляется крестьянин-арендатор дядюшка Чжао, старый друг Ян Бай-лао, с корзинкой в руке. В корзинке кусок мяса и чайник с вином.
Дядюшка Чжао (поет).
Жестоко дует ветер, и снег замел пути, И не во всех домах светло — в одном из десяти. Мы, как и все на свете, встречаем Новый год. Встречают все богатые, встречают бедняки… Но в доме у помещика о пище нет забот, А в доме у крестьянина — ни риса, ни муки…Издалека доносятся звуки веселья и шум празднества в доме помещика.
Дядюшка Чжао. Да-а! Богатые встречают Новый год весело-превесело, а бедные горько-прегорько. Вот уже семь или восемь дней, как мой старый друг Ян Бай-лао ушел из дома. Он скрывается от уплаты долгов. Скоро он должен вернуться. Я купил четыре ляна [14] белого вина. Выпьем с ним по чашечке-другой, побеседуем, поболтаем и отпразднуем вместе встречу Нового года по-нашему, по-бедняцки. (Поет.)
14
Лян — мера веса, равная 37 граммам.
(Натыкается на человека, помогает ему встать. Удивленно.) Почтенный брат Ян, никак это ты?
Ян Бай-лао. А ты… кто ты?
Дядюшка Чжао. Я твой старый Чжао!
Ян Бай-лао. О, мой брат Чжао!
Дядюшка Чжао(поддерживая Ян Бай-лао). Что с тобой, Ян?
Ян Бай-лао. A-а!.. (Метнулся, как обезумевший, но сразу же взял себя в руки.) Ничего… ничего… Я только что был у помещика…
Дядюшка Чжао. Вот оно что! Опять тебя помещик обидел? Пойдем скорей! Метель усиливается. Пойдем. Дома мы поговорим по душам, и ты расскажешь мне все по порядку. (Помогает Ян Бай-лао идти.)
Ян Бай-лао. Хорошо… Я все расскажу по порядку… Мы поговорим по душам…
Подходят к дому Ян Бай-лао.
Дядюшка Чжао. Вот и дошли… Что такое? Дверь не заперта! (Открывает дверь.) Лампа не горит! (Зажигает лампу.) Си-эр, где ты?
Ян Бай-лао(услышав, что зовут Си-эр). Где моя Си-эр? Си-эр!..
Дядюшка Чжао. Что с тобой, друг мой Ян?