Шрифт:
Пленниц сразу отдали на попечение девочкам, они позаботятся о них. Не успел я освободится от своей ноши, как попал в руки Марии Антоновны.
– Миша! Мы тут все изнервничались, как узнали, что произошло. Артем говорит, вы кого-то убили, кого-то спасли...
– Извините, сейчас все соберутся, я все и объясню...
Вот когда все собрались, я и рассказал все от начала до конца.
– Так что у нас тут пять измученных человек. Знаю, что некоторые после того, что случилось в супермаркете, считают меня бездушной сволочью.
Поэтому в этот разя один не стану принимать решение, а спрошу совета у всех. Вопрос у нас только один. Кто за то, чтобы принять этих людей к нам? Поднимите руки...
Первым поднял руку братик Алены, а почти сразу после него Сергей... Ну это и понятно, естественно, Мария Антоновна... Ребята тоже за...
Девчонки все руки также подняли...
– Ну что же, решение единогласно принято, - сказал я, а потом обернулся к пострадавшим, -
Вы приняты. Поздравляю вас.
После этого девчонок отправили под душ, а мы с Семеном подобрали им подходящие по размеру наши форменные костюмы. Еще мы с Егором спустились к машине бандитов и всю ее перевернули. Нашли те две сумки с продуктами... А еще три сумки с патронами... но ни одного магазина. Зато в двух весело позвякивали патроны 7.62 для АКС, а в третьей вперемешку лежали патроны для Макарова и "Гепарда". Считать мы их даже не пытались, но всего под тысячу где-то было. Хотя это и не делало АКС достойной заменой дробовику. Один магазин быстро выйдет, а забивать его по новой, это куча времени. Вот к отобранному АКМу было четыре полных магазина.
Только к АКС они, к сожалению, не подходят... А вот пули должны...
Калибр то один... Надо будет на днях попробовать.
Так, время на часах... У одного бандита в вещах очень даже неплохие оказались... время полпятого.
– Еще полтора часа на сон, - сказал я, - а после отправляемся.
Глава 12. Надежда на горизонте.
Мне пришлось ребят чуть раньше подъема поднимать, все к отъезду приготовить. Охотник наш, дядя Коля, даже где-то расчесать свою бороду успел, хотя, что еще делать на дежурстве. Он и так, услышав о нашем ночном похождении, взъярился сверх всякой меры, обещая оторвать нам ноги, чтобы не шлялись где попало. Поэтому и остаток дежурства у нас отобрал, сказав, что и так хватит приключений на сутки. Почесывая небритую щеку, я немного завистливо смотрел на него, глядя, с какой он легкостью носится по квартире, собирая все наши вещи, что успели расползтись по помещению за сутки. Сам же еле на ногах держался и неудержимо зевал. Бессонные ночи давали о себе знать. А ведь пришлось еще и остальных поднимать. Первым делом в порядок привели машины, подготовили их к дальнему переезду. На сегодня у нас стояло встретить оставшихся родителей рядом с «Круизом», торговым центром, а потом уже что-то решать насчет отъезда.
На ходу вытирая испачканные в машинном масле руки, вернулись назад в квартиру на завтрак. Перекусили немного остатками вчерашнего ужина, да кофе глотнули. А потом опять на улицу. Николаю не нравился наш карбюратор, какие-то он там посторонние шумы слышал. Я сказал, что вполне вероятно, это из-за того, что мы пару раз врезались в машины, да и постоянные столкновения с мертвяками тоже рано или поздно должны сказаться. Тем более, что автобус явно не был предназначен для таких нагрузок.
Пока мы возились, во двор притопталось трое или четверо мертвяков, но трогать их пока не стоило. На другом конце двора и нам пока не мешают.
Мы уже привыкли к ним и выучили достаточно простую, но очень действенную науку выживания: лезет к тебе – стреляй, но если не обращает на тебя внимания, то и ты его не трогай. И никогда не поворачивайся к мертвецу спиной.
Да, было еще одно дело. Что-то надо было с пленным решать. Вчера вечером, закончив со всеми проблемами, мы связали подстреленного Ахмеда и отвели в наш автобус, чтобы его случайно забредший мертвяк не сожрал.
Не из-за доброты душевной, просто не хотелось плодить мутантов у себя под носом. Рану перевязать мы отдали ему его одежду, тратить на него лекарства и бинты, ставшие почти драгоценными из-за их малого количества, я тоже запретил. Хотя кто-то из девчонок возмущался из-за такого бесчеловечного отношения, их не слушали. Уже сколько лет возились с перевоспитанием. Клин надо клином вышибать, а не букетом цветов.
Таскать его с собой и переводить на такого борова бесценную еду я был категорически против. Кроме того, был очень личный аспект в моем желании избавиться от этого ненужного груза. Я терпеть не мог эту сволочь.
Хотя решение у меня было. Мое личное решение. Как командира, которым меня назначили, передав ответственность за все решения. И менять я его не собирался.
– Повесить?!
– ужаснулся Сашка, когда я сказал ему, для чего мне нужно метров пятнадцать провода или прочной веревки.
– Да. С этой мразью другим способом нельзя. Ты хочешь, чтобы я их отпустил? А потом он нас найдет и расстреляет из автомата?
– Неужели их нельзя сдать в милицию?
– Ты еще скажи, следствие провести! Какая милиция? Им сейчас самим до себя. Они нас пошлют куда подальше, а в лучшем случае этих уродов пристрелят или сами повесят. Вспомни площадь Ленина.
– Я в этом не участвую!
– Просто помоги мне снять провода.
– А зачем провода?
– неожиданно спросил подошедший сзади дядя Коля, - у меня веревка есть...
– Вы же вроде как карбюратор еще должны разбирать! – удивился я, незаметно заглядывая через плечо. Вдруг там еще кто-нибудь стоит. Не хотелось проводить референдум из-за пленника.
– Привычка бывалого охотника... Шум услышал, решил проверить. А это вы что-то копаетесь.
Я вон пока с теми дружками разберусь - с этими словами он ткнул в мертвяков стволом автомата, - а вы возьмите веревки, сколько вам надо.
Катушка на Урале...
Такие штуки иногда ставили на вездеходах, чтобы вытащить их, если куда провалятся. А дядя Коля себе сам такую поставил, самодельную. Трос со стальной вставкой для крепости, со свинчивающимся крюком. Мы клещами из ремонтного набора отрезали, сколько надо, даже чуть побольше. Но, здесь очень уж экономить не стоило. К этому времени к нам присоединился Егор, тоже еще зевавший после непродолжительного сна. Идея повешения ему тоже пришлась, так он был единственным, кроме меня человеком, который видел, что натворили вбратки в квартире Семена.