…Пишу вам письма, и часто возникает чувство (почти уверенность), что вы меня не понимаете. А почему?

Пишу по-русски, и вы – русский. Но похоже, говорим на разных языках. Может ли такое быть?

Вот у вас собачка Кони, она русскоязычная («ко мне!», «сидеть!»), но разве у нее были проблемы объясниться с собачкой Буша? Носик понюхал хвостик – любовь до гроба. А мы с вами? Где взаимопонимание?

Вас (и вашего предшественника) упрекают в катастрофической убыли населения. Сокращаемся на миллион в год – это статистики утверждают; без всяких упреков; просто фиксируют положение.

Они же, статистики, сказав про убыль (умерло столькото, уехало столько-то), в следующей графе утешают: вот прибыль – приехало, мол, столько-то таджиков, молдаван…

И нам объясняют, что это хорошо и прекрасно. Во-первых, население не так быстро убывает. Во-вторых, если б не они – кто бы копал канавы, чистил выгребные ямы…

Да, если цель России – копать канавы и бурить скважины, тогда можно безмятежно щелкать на счетах: умерло – родилось, уехало – въехало; и все это оно, среднего рода, не имеющее личности, среднеарифметическое, измеряемое в штуках.

Если наша миссия – нефть и газ, – тогда мы для мира просто скважина, как Кувейт. Цена барреля – вот и весь интерес.

Но Россия для мира – не для политиков и генералов (для них мы – водородная бомба), – для мира, о котором стоит говорить, Россия – это Чехов, Толстой, Достоевский. Их цена растет уже сто с лишним лет, никогда не падает.

Если хоть чуть задуматься… Уезжает врач, инженер, ученый, умирает старый писатель, старый учитель, старый музыкант, а въезжает дворник, носильщик, землекоп, продавец.

Это как водка, Владимир Владимирович (самая понятная русскому вещь). Если водка налита в стакан – она выдыхается. Дух из нее уходит; а по-ученому – спирт улетучивается. Но такого дурака нет, который выдохшуюся водку дольет водой – чтоб опять стакан стал полным. Полным-то он станет, только пить эту муть не станешь.

Прежде я писал вам о том, что можно подсчитать: льготы, взятки, пенсии, пробки, электрички… А ведь пора и о душе подумать.

Эти въехавшие никогда не станут русскими. И дети их – вряд ли.

За 10 лет население сократилось на 10 миллионов. И все, кто занимается демографией и миграционной политикой, объясняют нам (и вам), что поэтому нужны гастарбайтеры. Вся надежда, что они восполнят убыль населения. Тем более что Китай нависает… И нам не удержать обезлюдевший Дальний Восток, Сибирь…

Нам?

Те, кто нас заменяет, – это мы? Да, если мы родили и воспитали детей и внуков, то они – наша смена; в некотором смысле – мы.

Но те бедняги, кого мы наняли в дворники, – они разве мы?

Это они, что ли, пойдут на окраину Империи защищать наши земли, наши рубежи от китайцев? Защищать тех, кто презрительно называет их чурками, унижает, грабит, убивает ради забавы.

Идиотская мысль: восполнить убыль населения гастарбайтерами, дешевой рабочей силой.

Они необходимы экономике, нашей глупой, жлобской экономике. Но рассчитывать на них как на продолжателей русской миссии… Разве что их внуки – как при Екатерине внуки обрусевших немцев, итальянцев… Но тогда их детей надо с малолетства учить, талантливым открывать дорогу… Увы, такие планы – «игра в долгую». А ваша власть, уважаемый Владимир Владимирович, играет в короткую. В быстрые деньги.

Ваше правительство вложило в русский язык (в издание книг) меньше, чем Сорос, – это стыдно. Говорят, стабилизационный фонд из-за угрозы инфляции нельзя расходовать на зарплату. Но может быть, стоит поддержать русские школы и учителей в странах СНГ, где они при последнем издыхании?

Как только Армения, Литва и т. д. перестанут говорить по-русски – мы потеряем их навсегда. Кому нужны соседи, с которыми не поговоришь? Они превратятся для нас в покупателей и продавцов – то есть останутся лишь бухгалтерские отношения. А ведь до сих пор еще теплится бесценная эмоциональная связь.

У нас остался последний шанс – максимум лет пять, чтобы спасти запасы языка. Все русскоязычные (в России и за границей) – богатство, которое исчезнет навсегда. Нефть еще разведаем, а этого – не будет.

Если Россия – заправка, тогда все равно, кто вставляет шланг, берет деньги, протирает стекло, протягивает руку за чаевыми.

А там, в Америках, наши дети уже не мы, они что-то промежуточное, а уж их дети (наши внуки) даже не говорят и не хотят говорить по-русски, а значит, совершенно не мы (совершенно немы).