Дэрмид пожал плечами.

— Да нет. Просто если бы я знал, что ты сегодня приедешь, я приготовил бы тебе комнату.

Лейси открыла багажник и хотела достать чемодан, но Дэрмид опередил ее.

— Позволь я, — сказал он и взял чемодан.

— Я вполне способна…

— Не сомневаюсь. — Он закрыл багажник. — Но, пожалуйста, пока ты беременна моим ребенком, не поднимай тяжести. Идет?

Всем своим видом Дэрмид выражал дружелюбие. Лейси стало неловко за то, что она фыркнула на него. Не очень хорошее начало.

— Лейси, я знаю, все это дается тебе не легко. Мне тоже не легко. Но нам обоим будет проще, если мы постараемся лучше относиться друг к другу. — Он нахмурился. — У тебя усталый вид. Черт, хотел бы я, чтобы ты прожила эти несколько месяцев здесь вместо того, чтобы ездить с места на место и работать без отдыха… Я несколько раз звонил тебе, но заставал только автоответчик. Ты совсем не бывала дома?

— Надеюсь, Фелисити сообщала тебе, где я и чем занимаюсь?

— Конечно. Так я, по крайней мере, знал, что ты не исчезла с лица земли. — Он указал чемоданом на дверь дома. — Заходи внутрь.

Они вошли, он повел ее вверх по лестнице.

— Пока ты будешь распаковывать вещи, я поищу постельное белье. Артур и я можем вместе пользоваться моей маленькой умывальной, а ты и Джек — большой ванной. Не возражаешь?

— Конечно, нет.

— Если хочешь, Джек тоже может пользоваться моей умывальной…

— Дэрмид, я пробуду здесь несколько месяцев и не хочу нарушать ваш привычный уклад. Я действительно ничего не имею против того, чтобы делить ванную с Джеком. Кстати, где он? Где-нибудь с Артуром?

— Гуляет с Бегуном. А Артура нет. Его дедушка скончался, и он поехал на похороны. Но должен вот-вот вернуться.

Спальня Дэрмида, маленькая детская и комната Артура находились слева от лестничной площадки, комната Джека, ванная и гостевая комната — справа. Дэрмид провел Лейси в гостевую комнату, поставил ее чемодан у кровати — и тут внизу зазвонил телефон.

— Извини, — сказал Дэрмид и вышел. Лейси осталась одна.

В прежние времена она несколько раз спала в этой комнате, и Элис всегда стелила ей чистое белье, ставила на столик у кровати вазу с душистыми цветами, клала несколько журналов, книжки, коробку шоколадных конфет. Элис была прекрасной хозяйкой.

Теперь комната стала другой. Воздух спертый, мебель покрыта толстым слоем пыли, кове р не знал пылесоса минимум несколько месяцев, а кровать без постельного белья и одеяла выглядела настолько непривлекательно, что Лейси почувствовала острейшее желание немедленно отправиться в ближайшую гостиницу. Но договор есть договор. Она обещала Дэрмиду жить в его доме, пока ребенок не родится, и должна сдержать слово. Лейси открыла окно и впустила в комнату свежий холодный ноябрьский воздух.

— Ну как, устраиваешься?

Она обернулась и увидела Дэрмида с простынями и наволочками в руках. Он положил свою ношу на туалетный столик, открыл шкаф, достал с полки цветастое одеяло и бросил его на кровать.

— Ты можешь постелить и потом. Пойдем на кухню, я сварю тебе кофе.

— Я больше не пью кофе. Но чашка чая мне не помешала бы.

— Значит, я приготовлю тебе чай.

И он снова вышел, словно ему было трудно выносить ее присутствие. Да, все это время он держался очень мило и дружелюбно, но, может, это только фасад, за которым скрывается прежняя неприязнь?

С этими мыслями Лейси пошла в ванную вымыть руки. И остановилась на пороге. На полу валялись мокрые полотенца, в раковине лежал стержень от рулона туалетной бумаги. Пересохшее до трещин мыло ясно давало понять, сколь мало ее племянник и его папа думают о чистоте. Лейси перешагнула через полотенца и задрожала, увидев, что по ее ботинку ползет огромный паук. Она в ужасе выбежала из ванной и вернулась обратно в спальню. Она не надеялась, что найдет этот дом таким же, каким он был при Элис, но думала, Дэрмид хоть приберется к ее приезду.

Так жить невозможно. Надо что-то делать.

Лейси снова вышла из спальни и проследовала на кухню. Чайник уже начинал петь. В кухне никого не было. Она пошла к задней двери.

Дверь была открыта, и Лейси увидела, что Дэрмид стоит в нескольких метрах от дома, у сада Элис. Она хотела окликнуть его, но вдруг услышала, как тяжело он вздохнул, увидела, как провел рукой по волосам… И поняла, насколько он беспомощен, одинок и растерян. И ее сердце наполнилось состраданием к этому человеку. Ей нетрудно было представить себе, о чем он думал сейчас, отчего приходил в такое отчаяние: