Джек расплылся в улыбке. Потом, обернувшись, сказал:

— Пошли, Артур.

Артур положил руку мальчику на плечо.

— Ты бы сначала поднялся наверх и сказал отцу, что ты здесь.

— Тетя Лейси скажет ему. Да, тетя Лейси?

Лейси хотела уехать, не повидавшись с Дэрмидом: в ее душе еще не остыла обида за то, что он обсуждал свое дело с Джорданом без нее. Но Джек прыгал на месте от нетерпения, и она не смогла отказать ему.

— Конечно, я скажу папе. Беги.

— Вы просто входите, — сказал Артур, — звонок не работает, и хозяин сверху все равно не услышит, если вы постучите.

Лейси вышла из машины и направилась к дому, ступая осторожно, чтобы не испачкать туфли. Справа был спускавшийся уступами склон. Когда-то Элис превратила его в живописный сад. Теперь сорняки царствуют там и душат многолетние цветы, за которыми Элис ухаживала с такой любовью. Но не только сад пришел в запустенье. С входной двери облупилась краска, бронзовая ручка покрылась ржавчиной. Окна, когда-то широко распахнутые навстречу весеннему солнцу и ветру, теперь плотно закрыты — словно отгораживают внутренность дома от внешнего мира.

Лейси открыла дверь и вошла в прихожую. Когда-то блестевший пол покрыт грязью. У входа валяются перепачканные сапоги. На столике и па картинах толстый слой пыли… Ей захотелось плакать.

Как он мог! Как мог Дэрмид МакТаггарт превратить дом Элис в свинарник!

Дэрмид вышел из душа и, подобрав с пола полотенце, вытер им волосы. Потом обвязал это полотенце вокруг бедер, провел рукой по запотевшему зеркалу, расчесал волосы щеткой и бросил ее вместе с бритвенными принадлежностями в дорожную сумку. Завтра он отправится в клинику. Завтра сделает то, от чего всю оставшуюся жизнь у него будет ныть сердце. Дэрмид чистил зубы и думал, что, когда он подпишет необходимые бумаги, его единственным желанием будет пойти в кабак…

Но нельзя. Ради Джека…

Кто-то стучит в дверь спальни… Артур? Что ему надо? И вообще, когда это Артур стучался?

Дэрмид выключил воду и понял — в дверь действительно стучат, причем все настойчивей. А потом он услышал знакомый голос и с ужасом выплюнул зубную пасту, как если бы в ней был мышьяк.

Лейси Максвелл! Какого черта ей надо?

Он бросил в раковину зубную щетку, пошел к двери и тут же остановился. Лейси стояла на пороге в голубой майке, кремовой мини-юбке и кремовых туфлях; ее черные как смоль волосы падали ей на грудь, и она буквально пылала гневом.

— Ты что, не слышал, как я стучала? Или, может, ты оглох?

Он глотнул, и зубная паста застряла у него в горле. Не вполне веря своим глазам, он спросил:

— Что… что ты здесь делаешь?

— Как ты мог?! — крикнула она, сверкая глазами. — Как ты мог допустить, чтобы это место превратилось в помойку? Элис перевернулась бы в гробу…

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — мрачно повторил Дэрмид.

Лейси сердито махнула рукой.

— Я привезла Джека. Он очень скучал по дому. Хотя я не понимаю, как можно скучать по такому хлеву. Какое оправдание можешь ты найти тому, что здесь происходит? Это же просто ужасно!

— Ты привезла Джека, и слава богу. Если тебя больше ничто тут не держит…

— Конечно же, нет. Но я еще кое-что хочу тебе сказать.

— Честно говоря, мне не очень интересно, что вы скажете мне, мисс Максвелл. Пожалуйста, больше не являйтесь сюда из вашего полированного мира, чтобы учить меня жить. Мы с вами существуем на разных планетах. Но, уж если на то пошло, почему бы вам не высказать, что на самом деле у вас на уме. Подозреваю, дело не только в паре пылинок.

— Ты прав. — Она уперла руки в бока и обдала его взглядом, который просто уничтожил бы более робкого мужчину. — Я хочу, чтобы ты знал — Фелисити случайно услышала, о чем вы с Джорданом говорили тогда, в Дирхевене, и все рассказала мне, ведь она думала, что я, как сестра Элис, имею право знать о твоих планах.

— Уверен, ею двигали лучшие побуждения. Но она не права. Решать должен был я, и только я…

— Но ты просил у Джордана совета, — фыркнула Лейси. — А со мной не поделился.

— Мне просто необходимо было с кем-то поговорить о том, что я собираюсь сделать. Я пришел к нему не за советом, а за поддержкой. Я знал, я должен так сделать, знал — иного выхода нет, но мне хотелось услышать от него, что я прав.

— Но иной выход есть, — ее грудь высоко поднялась и опустилась под шелковой блузкой, когда она глубоко вдохнула, а потом резко выдохнула воздух. — Суррогатная мать.

Дэрмид сам удивился резкости тона своего ответа:

— Это не выход. Не стану даже обсуждать.

— Джордан так и сказал мне.

— Значит, Джордан все правильно понял.

Ее глаза вызывающе сверкали.

— Если бы ты действительно хотел этого ребенка, ты бы рассмотрел все возможные пути.

— Но дело в том, что…

— Я знаю, как ты смотришь на это. Джордан сказал мне. Рождение ребенка — дело только членов семьи. Не следует вмешивать сюда посторонних.