Мотоцикл выехал на эстакаду, вильнул в сторону и, точно угодив в разрыв бортика, оказался в воздухе. Колеса крутились вхолостую, черным дым призрачными крыльями стлался сзади. Коснувшись асфальта, шины заскользили по мокрой поверхности. Мотоцикл понесло в сторону. Спасительнице Термита удалось восстановить равновесие лишь перед самой опорой эстакады. Чудом избежав столкновения, они погнали по автостраде, уходя с развязки.

Первые машины преследователей снова показались в зеркалах заднего вида, но по левую руку уже высились первые городские строения. Беглецы нырнули в узкий проход между гаражами и скрылись в лабиринте ангаров и складов.

Мотоцикл остановился под мостом. Бетонные опоры были покрыты разноцветными граффити, серые воды реки с плеском бились о парапет.

Женщина соскочила с мотоцикла, сняла шлем и тряхнула головой. Спутанные черные волосы упали на бледное лицо. Она откинула прядь и посмотрела в глаза Термита.

– Здравствуй, Анна.

– Здравствуй.

Она пожала плечами и отвернулась к реке.

– Ты получила мое послание, ведь так? Я знал, что ты достанешь протоколы моих допросов на "детекторах лжи", поэтому оставил тебе знак. Спасибо за все. Благодаря тебе я смог подделать показания для "детекторов". Ты спасла меня во время суда и спасаешь теперь.

– Ты использовал меня, Андрей, - медленно сказала она.
– Использовал тогда и используешь теперь. Ненавижу!

– Я знаю. Ты не смогла бы передать судье чувство, которое сама не испытывала, - он провел по лицу ладонью.
– И я был почти уверен, что ты придешь к тюрьме. Чтобы самой отплатить мне за все.

– Да. Чтобы плюнуть тебе в глаза. Сволочь, - размеренно произнесла она.
– Ты использовал на мне свой мерзкий импульс. Ты предал меня.

Андрей кивнул. Объяснять, почему из предательства и убийства он выбрал первое? Вину это не уменьшит, прощения он не достоин. Осталось пожать плечами и выдать банальное:

– Мне жаль, что так вышло.

Анна фыркнула:

– Неужели? Ты ведь победил. Ты обвел вокруг пальца и синдикат! Федералов! Ты украл гору золота и выбрался из тюрьмы.

– Мне хотелось провести изящную, красивую аферу. Но все закончилось... не так, как я планировал. Слишком много крови. Слишком много потерь.

Анна закусила губу и страдальчески сморщилась:

– Заткнись! Хватит с меня.

Она порывисто сунула руку за пазуху и вытащила маленький дамский пистолет. Даже в ее тонкой руке он казался игрушкой.

Термит выпрямился, глядя в уставленное на него дуло. Волосы Анны черными лентами развевались на ветру, за ее спиной река гнала серые волны.

"Я знал... Знал, что она захочет убить меня сама в расплату за всю боль и ложь. Потому и рассчитывал на ее помощь в побеге после казни".

Он отступил, натолкнулся на мотоцикл и остановился.

"Выходит, я лишь сменил одну казнь на другую".

Его сковал холод и смутное предчувствие вечности. Пустой темной вечности, имя которой - небытие. Это не был страх смерти, скорее - отчаянное желание жить.

На том берегу светофоры зажглись зеленым, и в серой дымке вереница тусклых огней поплыла по набережной. Там какие-то люди сидели в теплых салонах автомобилей, смеялись и ругались, предвкушали тихий вечер у телевизора или бурную веселую ночь.

"Она наверняка все еще любит меня. Нужно воспользоваться этим. Сказать ей, что мы еще можем..."

Слова вырвались из горла тяжело, как железные птицы:

– Стреляй, Анна. У тебя мало времени. Я вышел из тюрьмы только потому, что они позволили мне уйти. Феды и "Войд". Они тоже хотят меня пристрелить, а тебе не нужны конкуренты.

Ее плечи дернулись. Дуло мотнулось в сторону.

– Ты никогда не поймешь, насколько я тебя ненавижу. Но черт с тобой... живи. Я не хочу становиться убийцей и знаю, что ты манипулировал мной просто потому, что такова твоя природа. Все произошло так, как и должно было произойти. Держи!

Анна бросила ему небольшой предмет. Термит поймал: это оказалась небесно-голубая пачка сигарет "Гозай".

– Это твой шанс на спасение. Возьми и мотоцикл, он старый, но денек еще прослужит.

Она хотела еще что-то добавить, но лишь махнула рукой с пистолетом, отвернулась и пошла прочь. Сизый туман принял женщину в свои объятия. Черная фигура в сером мареве, чужая, далекая.

Термит неловко двигаясь, залез на мотоцикл. Руки и ноги одеревенели от холода.

"Теперь я мог бы подсказать Нингену, как улучшить его адский импульс. Ледяная тишина, обездвиженное тело..."

Непослушными пальцами он открыл небесно-голубую пачку, но там оказались не сигареты, а мобильный телефон.