Она высвободила руку и вопросительно уставилась на мужа:

— Что за книга?

— Да так! — отмахнулся Алексей и, закрыв книгу, убрал ее на полку. А Влада успела прочесть: «Хиромантия».

Скосив губы в однобокую улыбку, спросила:

— Ты на меня за что-то обижен?

— Нет. С чего ты взяла?

— А почему не разговариваешь со мной? Не уделяешь мне время. Я же так соскучилась: семь часов не видела! — Она выставила ладошки с тремя и четырьмя отогнутыми пальцами. — Целых семь часов!

Он не улыбнулся. Серьезно глядя на Владу, сказал:

— Давай разведемся.

— Что? — Округлились глаза, взлетели испуганными птицами брови.

— Я говорю, давай разведемся! Разведемся, и тут же поженимся, а?

— Но почему? Зачем разводиться? Для чего?

— Ну просто… Разведемся и тут же опять распишемся.

Когда до Влады дошла суть, она расхохоталась:

— Ну, давай! Только смотри, сразу распишемся. А то вдруг тебе понравится в разведенках ходить!

— Нет уж! Сразу…

«Развод» отмечали в ресторане.

— Ты знаешь, — шептал Лекс, — я сейчас пытаюсь обольстить тебя.

— Шансы есть. Так что, дерзай! — Владе нравилась эта игра. Боже, как она была благодарна Соне! — Но откуда эта фамильярность? Галантный мужчина не обращается к незнакомым на «ты». На «вы», пожалуйста.

— О, да! Виноват! Давайте выпьем за знакомство. А второй тост я подниму за нас. Это будет мое предложение руки и сердца.

— Как? Так сразу? — прыснула в кулачок Влада. — Мы же едва знакомы!

— Не разубеждай! У меня есть опыт по данному аспекту. Как только я тебя увидел, сразу решил, что ты будешь…

Внезапно взгляд его ожесточился. Но направлен он был не на Владу, а мимо, за ее спину. Обернувшись, она увидела двух развязных усатиков, разглядывающих и очевидно обсуждающих ее, Влады, тылы. Предупредительный «залп» алексеевских глаз они игнорировали.

— Алексей, прошу тебя, не обращай внимания. — Влада старалась придать лицу снисходительность. — Ну их! Не станешь же ты из-за этих тараканов омрачать наш вечер? Правда, Лекс?

Алексей с заметным усилием подавил свой гнев. Он продолжил прерванную тему, но уже без прежнего азарта. Вот на лице его замерла улыбка, но это была опасная улыбка. Таящая угрозу. Хорошо изучившая его Влада по многим приметам определила, что Лекс «вскипает».

— Может, уедем в другое место! — предложила Влада. — Тебе здесь не нравится. Наш «развод» не должен так омрачаться.

— А что это ты акцентируешь на разводе? — нервно рассмеялся Лекс. — Может тебе понравилось быть «разведенной»? А? Что, почувствовала свободу? Свобода голову вскружила?

— Бред какой-то! — надула губки Влада. — Это же только формально. Да и ты сам предложил… Зачем ты все это затеял? Давай поедем домой!

— Нет! Мы никуда не поедем! Извини, милая, — бросил он жене, глядя, однако, на тех двоих. Сохраняя на лице опасную улыбку, он с уверенной неторопливостью приблизился к столу усатиков. Наглость слазила с их лиц, как кожа с линяющей змеи. Развязность оказалась всего лишь тюлевой занавеской, прикрывающей трусость.

Остановившись у их столика, Алексей что-то негромко сказал и, поискав глазами, подозвал официанта:

— Рассчитай этих… клиентов. Они уже уходят.

Угодливо, словно они сами были официантами, лбы положили на подносик деньги и, побито ссутулившись, вышли из зала. На столе осталась почти не тронутая закуска и едва початая бутылка коньяка. Официант изумленно разглядывал сумму с непомерными чаевыми.

А Лекс с той же неторопливостью вернулся к Владе.

— Вот, что удалось набрать на Бравина. — Дон присел на подлокотник кресла. — Президент фирмы «Влада», образованной в 1993 году, в прошлом — боксер-полутяж. Но бокс — только хобби, хлеба на нем не делал… Под судом не был. Закончил мехмат, отделение прикладной математики. В совковые времена работал старшим инженером на заводе «Гелион» — там какие-то транзисторы-резисторы выпускали. Вроде к КГБ этот завод относился. Но это не твердо. Утверждать не стану. Работал еще коммерческим директором во «Дворце спорта». Но выперли. По сокращению штатной должности.

— А в комсомоле до какого ЦК дорос? — спросил Павел, считая, что упредил информацию.

— Нет у меня этих сведений… — растерялся Дима. — А ты откуда знаешь?

— Ничего я не знаю, — разочаровался Фауст. — Просто был уверен, что он на комсомоле раскрутился… Ладно, ошибся я в прогнозах. Значит, родители где-нибудь в ЦК крутились. Или отец — академик!.. Нет?

— Нет, Фауст, — уже уверенно возразил Донской, — не было у него ни богатых родителей, ни наследства бабушки.