Патрик промолчал.

— Как окажемся за первой повозкой, там и оставайся. У тебя есть нож? Хорошо. Можешь показать его всем, кто посмеет к тебе приблизиться менее чем на пять шагов.

Но тут Гудо увидел выходящих из-за повозок мужчин и женщин различных сословий: от нищего калеки до одетых в бархат и парчу благородных господ. К ногам многих прижимались дети. Где-то между повозками ревели младенцы, выпрашивая материнского молока.

На лицах тех, кто вышел навстречу палачу, застыло выражение печали и отчаяния. Еще несколько дней назад, а может, даже вчера, им в самом дьявольском сне не мог присниться весь тот ужас, что вышвырнул их из родных домов. Подгоняемые страхом, эти люди бросились в путь — от родного порога к неизвестности. Мучительной неизвестности.

Гудо остановился в десяти шагах и громко сказал:

— Я — палач города Витинбурга.

На эти слова вперед вышел богато одетый мужчина преклонных лет.

— Мы знаем тебя. Большинство тех, кто стоит за моей спиной, из Мюнстера. Чума уже подступила к его стенам. Нам посчастливилось вырваться, когда в городе еще не было ни одного зачумленного. Теперь уже в Мюнстере трупы валяются на улицах. Мы несколько дней прятались в лесу, но поняли, что деревья и кусты не могут быть надежной защитой от черной смерти. У нас есть продовольствие и оружие. Мы просим поселить наших жен и детей за стенами, а мужчины останутся на дорогах, чтобы не пропустить больных и остановить наплыв бегущих.

— Как тебя зовут? — с раздражением в голосе спросил Гудо. Этот человек говорил верные слова. И можно было не сомневаться в том, что его рука не дрогнет, чтобы остановить тех, кто шел вслед за ним на спасительную землю Витинбурга. Но что-то настораживало в нем палача.

— Я — Альберт, первый из купцов города Мюнстера. Меня вчера назначили в старшины этого обоза.

— Так значит, это ты выбрал Витинбург для спасения от чумы? — Гудо нахмурился.

— Я, — честно признался купец. — Я часто бываю в разных городах. В Мюнстере и в некоторых других городах я присутствовал на казнях и наказаниях, в которых ты проявил свое мастерство. Многие знают господина в синих одеждах из Витинбурга. И если у города такой палач, значит, в нем мудрый бюргермейстер. Такой город сможет противостоять многим бедам. Я так и сказал тем людям, что стоят за моей спиной.

— Сколько у вас мужчин?

Альберт нагловато усмехнулся и гордо произнес:

— Около ста. И все вооружены. Они выполнят любой мой приказ.

— Хорошо, оставайтесь на месте, — велел палач и, махнув рукой Патрику, направился к бюргермейстеру и тем, кто был рядом с ним.

Еще издали Венцель Марцел спросил палача:

— Они принесли чуму?

Гудо молча подошел к бюргермейстеру и, глядя себе под ноги, ответил:

— Не знаю. Там сотня вооруженных мужчин, в отчаянии готовых на все. Старший у них Альберт, купец из Мюнстера. Кажется, он имеет на этих людей большое влияние.

— И что они хотят? — бледнея, спросил бюргермейстер.

— Они хотят, чтобы вы впустили под защиту города женщин и детей. А мужчины готовы встать карантином на границах Витинбурга и никого больше не впустить.

— О, слава Господу! Все, как я говорил. — Отец Марцио перекрестился. — Пусть сегодня же строят на границах виселицы и вздергивают всех строптивых. Чем больше виселиц, тем лучше. А почему прекратили звонить в колокола?

— Так вы, святой отец, предлагаете впустить этот сброд в город? А как на это посмотрят бюргеры? Вы думаете, они с радостью распахнут свои двери и впустят незнакомых людей? — Венцель Марцел посмотрел на судью.

Перкель согласно кивнул и добавил:

— А если уже завтра к нам сбежится вся округа? Все селяне, которые проживают на наших землях?

— И их на карантинный дозор, — уверенно произнес отец Марцио.

— И дать каждому оружие! — крикнул в отчаянии Венцель Марцел.

— Если селян убедить, что они под нашей защитой, вряд ли они станут покидать дома и бежать под стены города, — разумно заметил судья.

— Вот и отправляйся сегодня же к ним. Они послушают судью.

— А может, они еще и не знают о черной смерти, — пролепетал побледневший Перкель.

— Вот еще! — разозлился Венцель Марцел. — Об этом уже знают все птицы и звери в лесу. Что же делать? Что делать? Говорите!

— Я все сказал еще вчера, — насупившись, напомнил священник.

— Что ж, если городу нужно, я готов отправиться в путь, — неожиданно смело заявил судья Перкель.

Венцель Марцел с удивлением посмотрел на городского судью и немного успокоился.

— А ты что скажешь, палач?

Гудо, не поднимая головы, долго молчал. Потом он тяжело вздохнул и произнес:

— Если ничего не сделать, то уже завтра здесь будут многие тысячи. Надеюсь, мы сможем уговорить их несколько дней пожить в повозках здесь, на поляне. А большинство мужчин все же отправить на организацию карантинов…

— Вот-вот… И пусть сразу же строят виселицы, — вставил отец Марцио.

— …Одиноких беженцев и неорганизованные толпы можно легко остановить. Если у них не найдется такой же Альберт. Но на поляну нужно пропускать только тех, на ком нет признаков болезни. Людей нужно осмотреть.